Куда выбрасывает беглянок, или посторонись — барсуки летят!

Их неприязнь зародилась давно, на почве ставок. Ксаль несколько раз натравливал на Ё головорезов, видимо, хотел избавиться от конкуренции.

Сняв капюшон, я помолилась богине, попросила ее поменьше трэша в моей жизни и жизни моих товарищей. Не оборачиваясь на истошно мычащего букмекера, мы покинули святилище.

По пути к Краму я шепотом велела Луи сгонять к остальным трем богам и поблагодарить их от моего имени. Незаметно для всех паук ловким скачком оказался на стене, деловито перебирая лапками, его пушистая пятая точка пропала из виду.

Как-то мой фамильяр потребовал себе рюкзак. Сейчас я безумно рада внезапной прихоти Луи, которую митр Жаливэйл воплотил в явь. После, в Гильдии Магов, когда я заплатила за регистрацию, оформление срочного заказа и услуги выбранного по каталогу мага, крошечный рюкзак стал невесомым и до неприличного вместительным.

Вакхелю я презентовала текилу собственного изготовления. Авагуту – игральные карты, воспроизведенные мной по памяти, с инструкцией.

Бали я преподнесла пояс для танца живота с монистами. В его пошивке мне помог знакомый ювелир митра Жаливэйла. Сейчас все эти сокровища тряслись за спиной верного Луи.

Стоит сказать откровенно, к посещению храма я готовилась с первого дня ссылки в «Рылопяточке» и планировала посетить богов за день до отбытия в Академию. В итоге все сложилось несколько иначе.

У бога Войны Кьяра долго и усердно челобитничала перед его крошечной гранитной копией.

Я же тихонечко прошмыгнула к алтарю. Возложив совершенно обычный на первый взгляд мешочек, я пошла останавливать безрассудство подруги, которая своими стараниями уже набила на лбу добротную шишку.

Напоследок мы занесли одного из погибших команды «Некросы» на алтарь богини Любви, покровительницы всех влюбленных, богини Амадутиль. К этому времени Луи благополучно вернулся и уже вновь восседал на моей головушке. Я прочитала вполголоса романтическое стихотворение великого русского поэта, и наша команда покинула пристанище богов.

Через час.

Храм гудел из-за взволнованных шепотков, монахи сновали туда-сюда. По решению старших дьяконов двери храма впервые за многие десятилетия закрылись для страждущих. Кто-то, напоминающий дежурного священнослужителя, сейчас стоял во мраке перед покоями епископа. Его крошечные нечестные глазки бегали из стороны в сторону, страшась своей дальнейшей судьбы.