Что ты несёшь с собой - часть I

— Чувствую, надо мне у прати Кессарин брать увольнительную и ехать вместе с прани на гору, а там не отходить ни на шаг, пока она не научится. Мало ли, вдруг ей там слуг не дадут... А если и дадут, они же всё поймут сразу! Прани, да не сюда руку, это не рукав! Небеса, как же вас в люди-то выпускать?

Я была в ужасе. Мало мне Вачиравита, которого не хочется убивать, так тут ещё Буппа! Она-то уж и вовсе ни в чём не виновата. Но как мне устроить бедствие размахом во всю гору и при этом не задеть служанку? Выгнать её накануне? Так это ещё предлог придумывать.

..

— Не надо! — взвыла я. — Я справлюсь! Наверняка они ко мне приставят нерадивую прислугу, которая больше никому не сгодилась, вам не надо беспокоиться! И вообще, я умею это всё носить, просто отвлеклась! У меня в клане церемониальные одежды в двенадцать слоёв без чужой помощи надевают, и справлялась как-то!

Выпалила и рот захлопнула. Надеюсь, Ниран не слышал, а слуги не придали значения моим словам. Вовсе незачем было им говорить, что у меня есть клан!

Но двенадцать слоёв двенадцатью слоями, а городская мода отличается, да и избалованная кананична в жизни сама не одевалась.

Вещи же лежали по сундукам, а сундуки — в доме Адульядежа, и Буппа явно считала, что ей отправиться со мной на гору гораздо проще, чем мне тайком проникать в закрома хорошо охраняемого поместья, чтобы там в темноте и не издавая ни звука примерять наряды.

— Конечно, с вами должны быть слуги! — категорично заявил Ниран, когда Буппа озадачила его этим вопросом.

— Я должен был сам об этом подумать. Хотя бы трое, а то мало ли...

На грани истерики с троих я всё же сторговала до одной Буппы. Ладно, если у них на горе так много махары, зачерпну ещё и замурую её в сто защитных барьеров. Союзница, которая знает, кто я на самом деле, и правда не помешает. Может, подскажет что-то дельное или хоть на кухню ночью сгоняет за перекусом, пока я буду планировать поджог. Богатеньким прати наверняка на кухню путь закрыт.

К вечеру я благоухала целым букетом ароматических масел, мои волосы с ровно подстриженными концами струились, словно шёлковые нити, на ногтях блестел лак, а кожа стала нежной, как мякоть манго, даже на пятках.

Процедуры, которым меня подвергали весь день, утомили меня больше, чем сражение с армией призраков, так что, когда меня оставили в покое, я могла только лежать на диване на задней террасе и безучастно рассматривать белеющие в сумерках цветы лотосов на глухой жёлто-зелёной воде.