Случайная помощница монстролога

– Сегодня же, – уточнил на случай, если я решу вместо обучения или работы заняться чем-то более приятным, например, прогулкой, которую обещала Озрику. – Не выучив, в подвал спускаться даже не думайте.

– Вы же сказали, что Мрак из передержки не выйдет!.. – возмутилась я и не на шутку испугалась.

– Он-то не выйдет, а вот вас куда угодно может занести. Особенно ночью….

– Да никуда меня ночью не заносит! Не выдумывайте.

Я вроде и понимала, что Арвин подшучивал и совсем не имел в виду, что верит в мои ночные путешествия по подвалам, но меня всё равно обуревало смущение.

Пока я мучилась от неловкости, Арвин сиял самодовольством. Казалось, он вот-вот начнёт напевать от радости, настолько прекрасным было его настроение. Я же обиженно пыхтела рядом.

После обеда он, как и обещал, выдал мне листок с печатью, испещрённой символами, но издеваться надо мной не стал. Снова показав необходимые жесты, он внимательно следил, чтобы я повторяла их правильно.

– А вы что будете делать? – поинтересовалась, поглядывая на него с любопытством.

– Пока нас не было, доставили почту. Там может быть что-то важное. К тому же нужно ответить на письмо Горкана.

– Того самого Горкана, которого мы встретили в кафе? – спросила, чувствуя, как каменею от страха.

Зачем этот профессор из Академии так часто написывал Арвину? Они ведь только что виделись. Какие у него могли быть новости? Надеюсь, он не стал ничего выяснять по Эрну Лоренц и в письме не лежало моё разоблачение.

– Угу, – кивнул Арвин. – Может быть, там есть новости о происходящем в столице. Всё хорошо в провинциальной жизни, кроме медленно доходящих до нас вестей. Хоть Горкан держит меня в курсе.

– Нда-а, – протянула я раздосадовано. – Повезло вам с ним.

«В отличие от меня», – добавила мысленно.

– Ну, я пойду? – спросила со вздохом.

– Идите. И пока не научитесь с лёгкостью создавать печать, никаких прогулок.

Суров, как всегда.

– Да поняла я, что никаких прогулок… Они, кстати, не только Озрику пошли бы на пользу, но и вам, Арвин. – Махнула ему на прощание и была такова.

– И почему он такой строгий? Особенно со мной, – жаловалась Озрику, когда заперлась с ним в комнате и приготовилась грызть гранит науки. – Сначала я была соблазнительницей, потом бездарностью, потом неучем, а теперь вот оказывается во мне слишком много лени.