Фортуния любит отчаянных

Дадим ему насладиться триумфом, прежде чем гнать на ловца.

По традиции и Ангории, и Эдачии свежует кабанчика тот, кто его завалил. Насколько генерал тщеславен? Этого я не знала. Допустим, в меру. Он может искупаться в лучах славы в первые минуты, а затем оставить черную работу другим.

Вернувшись к письму, я закончила: "... займусь вещами этой особы, когда указанная особа будет свежевать дичь. Это последний шанс, дорогая. Если ничего не выйдет, надеюсь, ты простишь мое бессилие перед судьбой."

Я поводила обоими письмами над свечой и проявила буквы.

Теперь выглядит так, будто я получила эти послания от Эрика.

Пришел черед Агни взять перо в руки. Когда Дагни писала от лица торговца-агента, я диктовала ей внятно и по складам, чтоб не допустить ошибок. Агни должна писать так, как пишут слуги, которых выучили буквам, но не более того. Из-под ее пера вышла короткая записка: "Всио дагаворино какнадо. Праведу ево никто низаметит. Тока держите женерала подалше".

В какой день наша добыча сунется в первую ловушку, никто не знает, но приманка должна быть наготове и под рукой.

Но что делать с самой ловушкой... Я пока не решилась, использовать ли грязные сведения из письма или придумать что-то другое.

Глава 12

Я наблюдала приезд посольства из окна. Процессия из восьми карет на санных полозьях подъехала ко дворцу во сопровождении двух дюжин эдачийских солдат. Их разместят недалеко от столицы, в расположении гарнизона. Кроме трех претендентов на принцессу приехало еще двое высших чиновников и двое рангами поменьше.

Каждый привез с собой по камердинеру, а с одним еще и жена приехала с камеристкой. Я была предупреждена, что с Остральдом и с Эрнаусом приедут их секретари. Прилипнув к окну, я пыталась рассмотреть тех, кто выходил из карет. Самый молодой наверняка Римштайн. Кто из седеющих господ Эрнаус, кто из оставшихся Остральд?

— Ваше Высочество, вы ведете себя недостойно взрослой леди, — подала голос Ретум.

Я расцепила побелевшие от напряжения пальцы и кинула в ее сторону предупреждающий взгляд.

Лучше бы ей промолчать. Но с другой стороны, через несколько часов я узнаю все и так.

Прием устроили перед ужином, чтобы после представлений и раскланивания перейти к накрытому в обеденном зале столу.

Слева от Альфреда стояла Мирандия, я заняла место по правую руку. В прошлом на подобных собраниях Альфред, не размыкая губ, отпускал едкие шутоки по поводу придворных, а я отвечала ему таким же манером.