Фортуния любит отчаянных

Фортуния была сегодня особенно благосклонна: все прошло, как я задумала.

Остральд влетел в домик без обычных предосторожностей. Подозрения, подогретые моим уходом, криками Агни и телом на дороге, перевесили благоразумие. Юноша бросил ему в лицо порошок, от которого ненадолго меркнет в глазах, а затем приложил к лицу генерала точно такой же платок, какой я дала Агни.

Наш сообщник уверял нас, что ему не впервой раздевать опьяненное тело, даже если оно пытается вяло сопротивляться — его прошлый господин, бывало, хорошо "закладывал за воротник".

Кроме платка молодой человек получил кольцо-артефакт, чтоб привести генерала в чувство в нужный момент.

Подготовив генерала, юноша разделся сам, переместился вместе с нашим главным героем на софу, и едва распахнулась дверь, сунул под нос Остральду кольцо. Тот пришел в себя, но поздно — скульптурная композиция "генерал и юноша" явила себя компании наблюдателей.

След воздействия от порошка перекрылся зельем в платке, а оно оставляет следы будто от недавнего опьянения.

Не зря его рецепт хранился в запретном отделе библиотеки.

Отсмеявшись, я села в кресло с книжкой. Где-то в глубине души я до конца сомневалась, что наша затея увенчается успехом. Генерал разведки был очень серьезным противником. Но у меня есть Агни, Дагни, Прастон, Клотильда, Хелен, лейтенанты… Пожалуй, Лентса тоже можно записать в нашу компанию. А у Остральда — только два подчиненных и море самоуверенности.

Дагни принялась водить по моей шубе и сапогам сушащим артефактом, затем занялась нарядом к ужину.

Ввалившийся к нам Альфред со свитой застал совершенно обыкновенную картину. Мрачно осмотрев комнату и ничего не ответив на мой удивленный взгляд, он развернулся и ушел.

Агни добралась до домика и рассказала, что генерал уступил право на добычу Его Величеству в знак дружбы между ангорийцами и эдачийцами, а затем пропал и обнаружился уже на дорожке к лошадям вместе с камердинером — наверняка использовал отвод глаз.

Агни очень старалась его задержать, камердинер старался задержать Агни, генерал ушел быстрым шагом, и Агни с чувством исполненного долга уложила "пьяного" камердинера под дерево.

К ужину генерал не вышел, сказавшись больным. Зря, зря. Кабанчик с чесночком был весьма неплох.

Утром я вскочила ни свет, ни заря, чтобы вернуться во дворец с первыми отъезжающими и не встречаться ни с оскорбленным генералом, ни с венценосным братцем, пока тот не остынет.