Фортуния любит отчаянных

После чего с чувством исполненного долга мои церберы разбрелись по мастерской, затерявшись среди кружев, отрезов тканей, золоченых пуговиц, шелковых цветов, бусин, блесток и бисера, и лишь изредка поглядывали на меня, чтобы я не сбежала без сопровождения.

Мне удалось поговорить с модисткой так, чтоб нас никто не слышал, осторожно показать ей на чудесный шелковый отрез и незаметно вложить в ее руку лист с рисунком. Развернув его, модистка едва удержала лицо и шепотом спросила:

— Ваше Высочество, вы уверены?

Я кивнула в ответ, и она поручилась, что платье доставят мне утром перед новогодним балом.

— И прошу вас, непременно плотно завернутым.

Мастерица провожала нас со странной смесью чувств на лице: восхищения, предвкушения и легкого ужаса.

Наутро я отпустила Дагни к родным, и она вернулась с новым посланием от "Черной сорочки". Нагрев листок я увидела короткую строчку: "Все будет хорошо. Не сомневайся во мне.

Твой шпион."

Глава 20

Бал уже послезавтра. Послезавтра! Где же Эрик? Я достала из секретера письмо и перечитала те несколько слов, которые грели меня последние дни, но в этот раз успокоиться не смогла.

Я попросила Агни заварить сонных трав. Боюсь, сегодня я сама не усну. Вскоре она сообщила, что чай готов. Я махнула ей, чтоб ждала меня, я скоро приду. Вернув письмо в потайной ящик я прикрыла глаза и откинулась в кресле. Копытом кентавра ему под зад, моему братцу! Гигия, дай мне сил пережить эти дни!

В кабинет ворвалась взволнованная Агни.

— Ваше Высочество! Там, в гостиной, где ход в стене, что-то скребется!

Я подскочила из кресла и схватила тяжелый подсвечник. Кто-то пытается открыть ход? Стоит, конечно, позвать охрану, но что-то подсказывало мне не торопиться.

— Агни, стой у дверей, если увидишь опасность, беги и зови на помощь.

Подойдя к "Пастушке", я нажала на выступ под рамой, приложила руку к щели и сотворив знак, открыла наложенное мной заклятье.

Быстро отойдя на два шага я поудобнее перехватила оружие. Дверь в ход медленно открылась, и в мои покои зашел взлохмаченный, загоревший, с обветренным лицом Эрик. Отбросив подсвечник в кресло я повисла у него на шее.

— Агни, можешь идти к себе, — прошептала я, не отрываясь от любимого, и понятливая Агни ушла в камору.

Четверть часа мы не говорили.