Фортуния любит отчаянных

На лице Дженкинса мелькнула улыбка — видимо, меня сочли достойным оппонентом, и начался бой. Нет, не бой — танец, где завлекают, заманивают, и тут же отступают, оставляя разочарование, где приближаются на невозможное расстояние, и сразу оставляют вместо себя пустоту, где обещают легкую победу, которая превращается в сладкое поражение, а сабля моего противника движется, будто еще одна конечность, и за те намеки, которые она рассыпает по моему телу, мне хотелось одновременно дать пощечину и... сдаться окончательно.

Сантион танцевал для меня. Дженкинс танцевал со мной.

Разорвав связку, я отбежала назад и глянула на Прастона. На его лице застыло напряженное восхищение, и он поглядывал на меня с сомнением, будто решал, выдавать ли дочь за наглеца, или пусть тот еще помучается. Я уже замечала, что Прастон относится ко мне с большими родительскими чувствами, чем родной папенька.

— Довольно, благодарю вас, — я глубоко дышала, и, кажется, вовсе не от быстрых движений.

— Как угодно, Ваше Высочество. Сержант, могу я попросить вас если не об уроке, то о небольшой разминке?

Шевельнув усом, Прастон кивнул.

В следующие двадцать минут я пребывала в полнейшем блаженстве. Так художник-любитель восторженно взирает на полотна мастеров, так начинающая певица слушает арию в исполнении примы, так принцесса, которая учится бою ни шатко, ни валко, следит за поединком виртуозов. Кажется, я не дышала.

После боя Прастон пожал Дженкинсу руку:

— Благодарю вас, милорд. Если желаете размяться, я к вашим услугам в любое время. Давно у меня не было такого противника.

— Я непременно воспользуюсь вашим предложением. Ее Высочеству можно позавидовать, ей довелось учиться у настоящего мастера.

Дженкинс раскланялся и ушел.

— Они оба хороши, не правда ли, сержант?

— Ваше Высочество, не смею с этим спорить, но я так и не понял, что это за школа. Верней, две школы, их учили разные люди.

Я ничего не могла ответить Прастону. Вскоре пришел Вольф. При виде меня он застыл. Аристократов обязательно учат бою, но из горожан тренируются только желающие идти по военной стезе. Наверняка Вольф не из них, поэтому для него я заготовила иной подход.

— Господин Вольф, проходите к нам. Если вы намереваетесь получить благородное достоинство, вам придется учиться держать саблю в руках и уметь себя защитить.