Фортуния любит отчаянных

Катриона постучала по моему плечу, я выпутала из ткани нашу сообщницу, и под яростное кваканье мы с Катрионой потоками воздуха подбросили ее на Дженкинса. В последний момент тот развернулся и поймал негодующую амфибию в руки.

— Кто же это тебя так, бедняжка? — Дженкинс рассматривал дрыгающего лапками переростка. — Ай-яй-яй. Кто-кто? У-у, нехорошая девчонка... — Дженкинс будто бы прислушался к "собеседнице". — Нет-нет, ты преувеличиваешь, и вовсе она не стерва.

Что он себе позволяет, покусай его Цербер?!

— Ей скучно во дворце.

Представь, если бы ее выдали замуж за какого-нибудь принца или короля... Да-да, ты права, бедные подданные...

Нахал!

— Но ведь и ей несладко.

Катриона, зажав себе рот, беззвучно тряслась рядом от смеха.

— Видела бы ты, как у нее горели глаза, когда она мазала петли ворот.

Что? Он заметил меня?

— Направить бы ее пыл на научные опыты, в исследования, но где ж ты во дворце науку найдешь, а магии у нее мало. Или в путешествия по неизведанным местам, да кто же ее отпустит, пока она принцесса.

Жаба издала протяжное "ква", и Дженкинс почесал ее по шейке:

— Сейчас помогу, не кричи.

Он достал из-за ворота какой-то маленький предмет на цепочке, коснулся жабы, и та уменьшилась до обычного размера. Дженкинс посадил ее в кусты по другую сторону дорожки, отвесил ей!!! поклон и поспешил прочь.

— И вовсе я не стерва! — прошептала я ему вслед.

— Он так и сказал, — всхлипнула Катриона, не в силах больше сдерживать хохот.

В покои я вернулась в отвратительном настроении, и не потому, что Дженкинс меня раскусил и устроил показательное выступление.

Его слова про научные опыты и про путешествия по неизведанным местам пробудили внутри глухую тоску. Дженкинс будто заглянул внутрь моего существа и вытащил на свет желания, которых я сама не осознавала. Но… кто же меня отпустит, пока я принцесса.

Позже появилась Энни и смущаясь, сообщила, что Дженкинс продрался сквозь кусты, поймал обеих сплетниц за юбки и допросил о пристрастиях принцессы в чтении и в науках.

Похоже, этот негодяй решил влюбить в себя гордую принцессу и покинуть дворец. Да, наверняка Дженкинс от меня откажется, зачем ему опальное Высочество... Но позабавиться он не прочь.

Я швырнула одну подушку в другой конец спальни, избила другую и запинала ногами третью. Я уже, было, подскочила, чтоб кинуться в кабинет и порвать листок с именем Дженкинса, но сообразида, что тогда останется один Сантион.