Фортуния любит отчаянных

— Ваше Высочество, я готов, приказывайте, — раздался снаружи голос Эрика.

Замечательно, что он управился раньше меня. Пусть подождет у входа, пока я одеваюсь, не придется искать его по лагерю.

— Хорошо, лорд Дженкинс, вы можете подождать здесь, скоро понадобитесь, — проговорила я, извернувшись, чтобы посмотреть на вид сзади без зеркала.

Задумавшись над своим новым гардеробом я не осознала, что слово "здесь" можно истолковать иначе, и лишь когда хлопнул полог подняла глаза. Дженкинс застыл по эту сторону входа.

Не отрывая от меня взгляда красный Эрик начал пятиться и шарить рукой в поисках щели.

— Стоять! — прошипела я. — Если вы сейчас выйдете, всякий поймет, что вы застали меня в непристойном виде, и поверьте, первым делом они подумают не про панталоны.

Казалось бы, больше краснеть некуда, но Эрику удалось. Он пожирал меня глазами, глубоко дышал и собирался что-то сказать, но пока не получалось.

— Сделайте шаг вперед, чтоб не выпасть наружу.

Он шагнул, не отводя от меня блестящих глаз. Странно, в его возрасте мужчины уже не раз видят женщин в разных степенях одетости, верней, раздетости. Или дело в том, что он смотрит на принцессу? Принцессу в тонких черных панталонах и обрезанной по самое "не могу" черной же шелковой сорочке? Я выждала несколько секунд и проговорила шепотом:

— Лорд Дженкинс, возможно, когда-нибудь вы объясните мне, почему не закрыли глаза.

Насладившись зрелищем зажмурившегося Эрика, который для разнообразия побледнел, я добавила:

— Завяжите вход палатки, чтоб сюда не явился кто-нибудь еще.

Пока Эрик прыгающими пальцами управлялся с завязками, я не торопясь выбирала штаны и верх мундира. Отложив два набора, которые могли бы подойти, я глянула на Эрика. Он снова стоял лицом ко мне и на этот раз честно не смотрел.

— Ваше Высочество, — прошептал он. — Меня повесят или отрубят голову?

Я надела белую рубаху, полюбовалась, как просвечивает черная сорочка, прикрыла все это мундиром, и удовлетворившись тем, как он сел, подвернула рукава.

— Вы считаете, что заслуживаете казни, лорд Дженкинс? За что же?

Штаны оказались чуть длиннее, но можно подогнуть. В сапогах все равно не видно. Интересно, с какого худосочного адъютанта сняли одежду?

— За нескромные мечты, Ваше Высочество, — тихо ответил Дженкинс, — и смею доложить, отсечение головы — единственный способ прекратить сие безобразие.