Фортуния любит отчаянных

В этих романах женщин не просто любили и оберегали, а еще и — страшно сказать! — уважали. Эти книги давно под запретом.

Романы принадлежали перу четверых женщин, живших сто лет назад. Уже в библиотеке обители я нашла их биографии. Одна ушла сестрой в обитель Великой Гипатии, ту самую. Другая умерла в двадцать пять лет, но третья и четвертая благополучно вышли замуж и обзавелись детьми, при этом продолжая публиковать книги. Считайте мой ум развращенным, но на меньшее я не согласна!

Да о чем говорить, если сама Гипатия стала известнейшим ученым своего времени, что не помешало ей выйти замуж за философа и вырастить четверых детей, двое из которых пошли по ее стопам.

Уже в глубокой старости она дописала пятый том своих трудов, который посвятила мужу: "Моему супругу и лучшему другу, который безмерно поддерживал меня все эти годы". Я до слез завидовала Великой смертной. Как жаль, что я родилась не в те благословенные времена, когда уважение к женщинам не было чем-то странным и непристойным.

Как может уважать меня мужчина, которому меня преподнесут в качестве дара, как саблю, лошадь или безделушку?

Выплакавшись, я попросила горничных сделать мне отвары для лица.

Брат с отцом могут выписывать какие угодно договоры, но собой я буду распоряжаться сама. Я горько усмехнулась. Переступать черту не обязательно в темном парке, у нас для этого есть место получше.

Глава 14

Я сидела на кровати и обижалась. Кровать была в комнате Эрика, и сам он сидел рядом, обнимая меня и прижавшись щекой.

Он! Он мне отказал!

— Трис, это неправильно.

— Предлагаешь подарить этот сокровище какому-то самовлюбленному мерзавцу?

— Нет, это сокровище я дарить никому не собираюсь, но под сокровищем я понимаю всю тебя, Трис. Любимая, ты пришла ко мне от отчаяния.

— Не только!

— Малыш, — он обнял меня еще крепче и прижался губами к виску. — Я собираюсь быть не первым, я собираюсь быть единственным. Если самовлюбленный мерзавец, кем бы он ни был, от тебя не откажется, я его тихо прикопаю.

— Если заподозрят Ангорию, начнется война.

— Значит, не прикопаю, а прирежу на глазах у всех. Если эдачийца убьет эдачиец, войны не будет.

— Тебя казнят! Не посмотрят на все заслуги! Или посмотрят и отправят на каторгу! Нет!

— Хм... Тихо прирезать или отравить нельзя, убить открыто нельзя. Трис... давай для начала узнаем, кто он, м? И тогда решим, что с ним делать. Свадьбу невозможно собрать в три дня. У нас будет по меньшей мере месяц.

— Три. По правилам три месяца.