Ведьма в белом халате

– Я все равно заберу ее в другую клинику. Там ее ждут лучшие специалисты.

А мы, значит, так себе больничка?! 

– Это ваше право, – бесстрастно отозвалась я. – Вы закончили?

Оборотень досмотрел документы до конца, поставил в конце подпись, поднялся. Но прежде, чем он протянул  бумаги, за окном пару раз мяукнула сирена «скорой».

– Машина прибыла, – ровно сообщил господин Лисовский, подчеркнуто глядя куда-то мимо.

Быстро!

Я невозмутимо кивнула. Спокойно забрала у него договор, а затем всучила ксерокопию еще одной бумаги.

Лис подозрительно прищурился, но задавать глупых вопросов не стал – просто прочитал. Там и читать-то было всего несколько торопливо отпечатанных в ворде строчек. Но, пробежав их глазами… и особенно увидев внизу корявую подпись… мужчина замер. Перечитал бумагу повторно. Затем вскинул на меня неверящий взгляд и коротко выдохнул:

– Что?!

– Ваша дочь только что в письменной, не дающей повода для двойной трактовки форме отказалась и от свидания с вами, и от перевода в другую клинику.

Ее полностью устраивает качество медицинского обслуживания в нашем лечебном учреждении. И поскольку даже по людским меркам Алиса считается совершеннолетней, то у меня нет оснований не прислушиваться к ее желаниям. Как и у вас, кстати. У вас еще остались ко мне вопросы?

Взглядом Лисовского можно было убивать.

–  Прекрасно, – невозмутимо кивнула я и развернулась, чтобы пройти мимо. – Когда Алиса изъявит желание с вами поговорить, мы вам позвоним.

Обойдя бешено раздувающего ноздри оборотня, я направилась к лестнице – на третьем этаже у меня был свой кабинет.

Но на полпути меня догнал тихий, откровенно ненавидящий голос:

– Я не хочу, чтобы моя дочь в чем-либо нуждалась. Что вам нужно? Деньги, лекарства, свежее мясо?

Я ненадолго обернулась.

– Деньгами нас обеспечивают спонсоры. Лекарств в клинике хватает, как и хороших специалистов. Что же касается мяса… у вашей дочери врожденная непереносимость сырого белка, господин Лисовский. Разве вам, как отцу, не положено об этом знать?

На холеном лице лиса проступило растерянное выражение, и это еще раз убедило меня в правильности принятого решения.

 

Отец, который не знает, чем именно болеет его ребенок, вряд ли достоин того, чтобы нарушать ради него негласные правила клиники. Алиса своей рукой подписала отказ от перевода. Она знала, что именно там написано: я дала ей возможность прочитать. Она плакала, но категорически отказалась увидеться с отцом.