1. Анастасия. Дело для нежной барышни (псевдоним: Тата Орлова)

Елизавета Николаевна подняться наверх вместе со мной не смогла – ей требовалось проверить, как шла подготовка к ужину.

Подошла она, когда я уже переоделась в домашнее платье и теперь сидела перед зеркалом, рассматривая свое отражение. Светлая кожа, зеленые глаза, тонкие черные брови, длинные ресницы, волосы цвета темного шоколада... Матушка говорила, что во мне поровну и от отстраненной холодности севера и от завораживающих тайн востока. 

Ей было виднее.

- Как же ты меня напугала!  - Я настолько задумалась, что шагов Елизаветы Николаевны  не услышала.

– Настенька! – она резко захлопнула дверь спальни, быстрым, решительным шагом прошла те несколько шагов, что нас разделяли, и практически упала на колени перед пуфиком, на котором я устроилась. Сжала мои ладони. – Девочка моя!

- Матушка! – я попробовала вскочить, чтобы поднять ее с пола, но лишь дернулась, тут же отказавшись от своего порыва. Ей нужно было то, что сейчас происходило. Нужно, чтобы унять те тревоги, следы которых легли тенями под ее глазами.

- Пообещай мне... – Она замолчала сама, протяжно вздохнув и закрыв на мгновенье глаза. – Я прошу тебя...

- Ты мне уложишь волосы? – жалобно протянула я. Наклонилась, ласково поцеловала ее в щеку. – Я не знаю, что с ними делать. – Отстранилась, глядя с заискивающей улыбкой.

- Волосы? – растерянным ее взгляд был недолго. – И вот в кого ты у меня такая?! – поднимаясь с колен, укоризненно качнула она головой. 

- Какая? – поймав ее за руку, лукаво посмотрела на матушку снизу вверх.

– Умненькая или хитренькая?

- В том-то и дело, - поцеловав меня в лоб, хмыкнула она, - что и умненькая, и хитренькая.

- Тогда – в тебя, - убежденно заверила я ее. Прижала ее ладонь к губам: - Прости меня...

Она опять вздохнула, посмотрела на меня... В ее глазах была грусть и решительность:

- Ты стала совсем взрослой, Настенька, - наконец произнесла она, - и не мне тебе указывать, как жить, но об одном я все-таки хочу попросить.

..

- Не надо, матушка, - поднялась я, позволила ей себя обнять. – Я обещаю, что буду думать, прежде чем что-то сделать.

Если судить потому, как хмыкнула, не сильно-то она мне и поверила.

- Садись, - рывком оттолкнув меня, указала на пуфик. Ее глаза были влажными, но она быстро взяла себя в руки, - сделаю из тебя девушку, а то пацанка - пацанкой!

Спорить я не стала. В отличие от других видов магии, бытовая давалась мне с трудом.