1. Анастасия. Дело для нежной барышни (псевдоним: Тата Орлова)

Когда я, молча возмущаясь, качнула головой, продолжил, как ни в чем ни бывало: - Следствие веду я, ты со своей группой прикреплена к нам, как оперативная поддержка.

- Вся беготня на нас, - тут же перевела я.

- Сообразительная, - «обрадовался» Лой. 

А то он этого и раньше не знал.

- И не только, - подтвердил Маркони.

- Магический корпус, - трагично опустила я плечи.

Мой драматический талант не произвел на следователя ни малейшего впечатления:

- Пока ты отдыхала... – Я грозно выпрямилась, а он спокойно повторил: - Пока ты отдыхала, я набросал черновой вариант плана следственных мероприятий и поручение для вас.

Я взяла оба листа бумаги, пробежалась взглядом:

- Маркони!

- Да? – посмотрел он на меня… снисходительно.

- Уже почти двенадцать, нам не успеть за день. – Пунктов в поручении было всего пять, но каждый из тех, что с наскоку не получится.

- Грустно, - протянув руку, чтобы забрать лист обратно, заметил Маркони. – Я рассчитывал...

- Это нечестно, - вскочив, заявила я.

- Это – привилегия моего положения, - поправил меня следователь. – И сядь обратно.

Я опустилась на стул:

- Извини.

- Перенос возможен либо на настроенный маяк, либо на точную координату, либо на слепок. Первый и второй вариант исключаем. Ничего похожего на маяк обнаружено не было, по координатам такой точности не добиться, да и затратно по ресурсам, остается слепок.

- Что означает возможность повторения, - продолжила я. – Думаешь, сама не понимаю.

- Уверен, что понимаешь, но пока ведешь себя, как взбалмошный ребенок, для которого все это лишь игра.

- А сам разве не такой был? – неожиданно вклинился в наш разговор Лой.

Думала, Маркони вспылит и огрызнется, но он только бросил быстрый взгляд на своего эксперта и вновь посмотрел на меня:

- Он прав, именно такой. Изменился, когда погиб мой друг. Не по моей вине, но осадок остался. Будь мы тогда немного серьезнее... – Он встал, обошел стол, подхватил меня за плечи своими ручищами, заставив подняться: - Не стоит совершать ошибки, которые невозможно будет исправить.

Освободиться я не пыталась – не реально, но Маркони отпустил сам. Вернулся за стол, но садиться не стал:

- Начни с князя. Договорись о беседе...

- Ему бы допрос. С пристрастием, - тяжело вздохнула я.

- Настасья… - угрожающе протянул следователь.

- Да помню я, помню, - отмахнулась я от него. – Дипломатическая неприкосновенность. 

- Ну… как сказать, - многозначительно хохотнул Лой.