1. Анастасия. Дело для нежной барышни (псевдоним: Тата Орлова)

– Ух, коварная!

- Какая есть, - ворчливо отозвалась я, разглядывая из-за плеча Сэма ажурную спинку скамейки. – Прибыли. Можешь опускать.

- Слушаюсь! – гаркнул он луженой глоткой и… едва не уронил.

- Аккуратней! – взвизгнула я. Вздохнула с облегчением, когда Самюэль опустил меня на сиденье. Еще и юбку расправил. 

- Позвольте отбыть за сладостями? – вытянулся, «поедая» меня глазами.

- Позволяю, -  капризно протянула я, небрежно двинув кистью. – И без вкусняшек не возвращайтесь!

Он сделал вид, что бежит… не сдвинувшись с места, но стоило мне взглянуть строго, как степенно направился к лоточнице.

А я, расслабленно откинувшись на спинку, закрыла глаза. И не важно, что неприлично, слишком устала, чтобы думать еще и об этом.

Настроилась на отдых зря, Сэм вернулся раньше, чем я начала получать удовольствие от ничегонеделанья. Пришлось не только открывать глаза, но и выпрямлять спину.

- Держи! – присел рядом со мной, протягивая намотанную на палочку тонкую сахарную нить. 

- Спасибо, - улыбнулась я ему, забирая лакомство.

Себе он взял шоколадного медведя. 

Несколько минут чистого удовольствия... Я любила такие моменты. Когда весь мир замирал, становясь лишь декорациями к тому наслаждению, которое ты испытывал.

Жаль, продолжалось обычно не долго. 

- Князь зацепил? – дождавшись, когда я слижу с губ оставшуюся на них сладкую крошку, спросил Сэм. У самого еще оставалось половина туловища и лапы.

- Зацепил, - плотоядно глядя на руку, в которой он держал остатки медведя, - призналась я.

– Неоднозначный тип. С двойным, а то и тройным дном. 

- Ты тоже не очень проста, - впиваясь зубами в одну из лап, утешил меня Сэм.

Меня это не утешило...

- Ну, кто же так ест?! – укоризненно качнула я головой. – Давай, покажу.

- Не дам! – резво отодвинулся он от меня. – Сам разберусь. 

- Ну, дай! – придвинулась я.

- Не дам! – возмутился он и… полностью запихнул филейную часть зверя вместе с лапами в рот. Часть оказалась большой и в рот полностью не входила.

– Все равно не дам, - прошамкал он, глядя на меня выпученными глазами.

- Жадина! – подскочив, обличительно ткнула я в него пальцем. – А я...

Придумать, что именно: «А я...» с наскоку не удалось. Пришлось просто наблюдать, как этот тип довольно облизывается, как исчезают с его губ темно-коричневые, почти черные шоколадные точки.

- Вот теперь можно идти дальше, - сделав вид, что не замечает моего гневного взгляда, произнес он.