Тайна двух лун

Как-то ночью течение сорвало плавучий остров с якоря, и наутро люди проснулись посреди Большой Воды, в неизвестном расстоянии от отмелей. Их объял ужас. Они не знали, в каком направлении теперь плыть и сколько ещё продержится остров. Среди соплеменников ходили толки, раздуваемые Найрой и Калу̀, что виной всему чужеземка. «Килайя несёт одни беды, нельзя было её брать с собой, она нас всех погубит», - говорили они, а остальные соглашались. Только Лони и Нита молчали, да и Муна, пожалуй. Та редко принимала чью-либо сторону.

Одному Ясу удавалось пресекать эти сплетни. Он был мудр и знал, что теперь как никогда племя должно держаться вместе.

Людям оставалось только молиться своим богам в надежде, что рано или поздно на горизонте появятся очертания суши. Но Аламеду это не занимало. Каждую ночь, когда стихали голоса соплеменников, она одна не спала. Вернее со стороны казалось, что спит, но в действительности Аламеда погружала саму себя в транс. Этому тоже когда-то учила её старая Ваби, чтобы устанавливать связь с лесными духами.

Теперь же Аламеда хотела таким способом проложить себе тропинку в прошлый мир. Незнакомец, вторгшийся в её сознание, приоткрыл дверь назад, и Аламеда намеревалась в неё войти.

Лёжа на спине, она находила на небе самую яркую звезду и устремляла на неё неподвижный взор. Аламеда смотрела долго, пока не уставали глаза, одновременно представляя, что та звезда и есть её прежний дом. Затем, позволив векам опуститься, она полностью освобождалась от своих мыслей и погружалась в калейдоскоп грёз из прошлого мира.

Это походило на сон, но не было им. Сами собой на поверхность всплывали видения, воспоминания и ощущения прежних дней. Аламеда не могла их выбирать или контролировать — это означало бы задействовать сознание, но она хорошо усвоила уроки Ваби: сознание при погружении в транс должно спать. Не сразу пришло к ней нужное воспоминание того рокового дня, но она научилась терпеливо ждать. Только так Аламеда могла найти лазейку в прошлый мир.

Как же приятны и одновременно мучительны были эти далёкие воспоминания. Аламеда вновь видела себя восьмилетней девочкой, ловящей с матерью рыбу на отмелях реки. Она опять мастерила младшим братьям животных из тростника. Училась у бабки печь лепёшки из корня юкки, а у отца — стрелять из духового ружья. Она снова проживала тот день, когда старая колдунья Ваби выбрала её своей ученицей и передала ей ритуальный бубен.