Тайна двух лун

Как она могла ошибиться? Нет в нём ничего общего с Роутегом. У того взгляд был сосредоточенный и глубокий, а у этого — даже слишком открытый. Глаза светло-карие, с зелёными крапинками, но вместе с тем какие-то задумчивые...

- Аламеда, - окликнула её Нита. - Аламеда, да что с тобой? Ты будто призрака увидела.

- Я? Нет… - растерялась она, заметив, как все трое с удивлением смотрят на неё, но тут же нашлась. - Что это за животное, на татуировке? - спросила Аламеда и вдруг вспомнила, она уже видела точно такой же символ, вплетённый в орнамент, который украшал борт дырявой лодки.

- Это чёрный дорей, метка моего исчезнувшего племени, - ответил человек. - Эти животные тоже давно вымерли. В последний раз я видел их, когда был ещё мальчишкой. Дорею нужен простор: не только небо для полёта, но и широкие равнины для бега. Где их теперь найдёшь?

И голос у него совсем другой, подумала Аламеда. Роутег всегда говорил размеренно, не торопясь, в каждое слово вкладывая смысл целой притчи, а этот общается так, будто они давно знакомы, просто и открыто.

- А каков символ твоего племени, белянка? - лесоруб прямо и с любопытством посмотрел на неё. - Я никогда раньше не встречал людей с такой белой, как облака, кожей и золотистыми, будто поцелованными солнцем, волосами.

- Моего племени, как и твоего, давно нет, - коротко ответила Аламеда. Где он увидел золото в её волосах? Солнце просто выжгло их. Они скорее оттенка сухой глины. А кожа цвета облаков — это что, насмешка?

- Сколько вас здесь? - спросила она, чтобы переменить разговор.

- Аламеда, ты разве не слышала? Арэнк ведь сказал, что он на острове один, - вмешалась Нита.

Арэнк… Красивое имя, звучное, подумала Аламеда. На языке её племени это слово означало «путеводная звезда».

- Она слишком загляделась на чёрного дорея, - хмыкнула вполголоса Муна, но Аламеда расслышала.

- Да, кроме меня, здесь никого нет. Моя земля лежала далеко, за шестьдесят лун плавания отсюда, а мой народ погиб при потопе, - подтвердил Арэнк, - солнце озаряло его приветливое лицо.

Видимо, за долгое время одиночества он был рад поведать кому-нибудь свою историю. - Большая Вода в один миг смела наше поселение. Всех утащила за собой. Остался только я. Шестьдесят лун меня мотало на ветхой лодке. Я пил, когда шёл дождь, и ел, когда удавалось поймать рыбу. Трижды на меня нападали подводные чудища и трижды я насилу выживал. Я был уверен, что рано или поздно всё равно умру, пока однажды на рассвете мою лодку не выбросило прибоем к здешним берегам.