Пять причин убить тебя

- Связь пыталась хоть раз закрепить? - спрашивает Шинара, отпуская руку, и охотница отрицательно мотает головой, - Всегда так плохо? - девушка осторожно кивает, исподлобья наблюдая за женщиной.

Что она ещё сейчас может вообще? А если сделает вид, что сдалась и ослабила бдительность, то в случае опасности легче сбегать будет - Шинара ведь тоже от обманчивой покорности бдительность снизит.

- Что ты до этого делала, чтоб легче было? - женщина внимательно проходится взглядом по Ингвильд, и девушке это определенно не нравится.

Срам какой, мало того что нагая, так ещё и в таком состоянии перед посторонними. Позор, а не Чистильщик.

- Обезболивающие зелья пила. - отвечает Ингвильд сипло, глядя на артефакт у своих ног. Почти разрядился, скоро перестанет греть и тогда она совсем замерзнет.

- И все? - искренне поражается Шинара, - Милочка, ты дракон, а не маг или оборотень. Тебе необходимо тепло. Или присутствие пары рядом. - девушка морщится, булькает недовольно, да где ж она на корабле-то камин достанет? А вода греет слабо.

Про пару так и вообще речи быть не может.

И Ингвильд горько жмурится, потому что голову пронзает острое осознание - Гривель приплывает завтра. И Нэйвира убить ей придется тоже завтра, потому что он зараженный и конец его уже предрешен.

Смаргивает холодные слезы и рвано выдыхает. Да, она Чистильщик, чего ещё следовало ожидать? Знала ведь, что нельзя в дракона влюбляться, знала…

- Да чего ж ты чувствительная такая. - ворчит Шинара беззлобно, искренне растерянно. В маленьком силуэте Чистильщика больше не мерещится ей бесчеловечная убийца, - Вылезай, в гостиной хватит места для оборота.

В полной форме почти ничего не чувствуется.

И Ингвильд смотрит непонимающе на Шинару, ту самую дикую драконицу, которая могла морально любого по стене размазать.

- Я не умею оборачиваться. - шепчет тихо, почти неслышно, и добавляет на шокированный взгляд Лилиэн и Шинары, - Меня растил Чистильщик. - и вопросы так и остались вертеться на языке.

Шинара тяжко вдохнула, потирая висок, до чего смешно!

Впрочем, теперь образ этой охотницы, до этого рваный, не цельный, дополняемый обозленно испуганными домыслами, стал до очевидного прост.

И Шинаре стало даже стыдно за те свои жестокие слова в тот день, когда Чистильщик пришла проверять ее семью.

Маленькая юная драконица, сжавшаяся в купальне, виделась теперь ей несчастной сиротой, запуганной и до пугающего не сведущей о собственной природе. И как только дожила до своих лет?

- Ясно.