Комплексное Зло 2. Потомки Схума

Единственным источником информации для меня могли бы послужить детали нападений прошлых лет. Если и раньше из-за висов гибли те, кто обеспечивал безопасность, то это системность! С такими доводами можно уже беспокоить Муреса.

- Господин Прот! - приободрилась я, - мне нужно все, что у вас есть по нападениям вышедших из себя за все время!

- Хмм… - хитрый взгляд по-стариковски мутных серых глаз пронзил, - как удачно, что держу целый стеллаж посвященный потомкам Схума, да, Оника?

По телу прошелся нервный озноб, но спросить уже ничего не успела.

Старик поднялся, кряхтя, и по-деловому зашагал в архив, всем своим видом предлагая следовать за ним. В брошенном невзначай вопросе, казалось, скрывался какой-то намек. Момент для каких-то интриг библиотекарь выбрал неподходящий. Меня и так с самого момента догадки о детишках знати не отпускала повышенная подозрительность. Как бы не сложилась моя судьба в качестве наследницы семьи Сатор, но я знала многих до побега в пансион. В нем тоже хватало мятежных сыночков и дочурок богачей. Да и потом, в Спецтьме, тоже в основном учились не дети сапожников. Сколько из них окажутся вовлеченными в дела секты? А к скольким я хорошо относилась?

Подозревать же в чем-то Прота было особенно больно. Но такой пристальный интерес к потомкам Схума не мог остаться без моего внимания. Спрашивать старика о чем-то напрямую, не решилась. Вдруг сбудутся худшие ожидания? Любые обвинения и даже намеки при таком раскладе могут навредить всему делу. А если я ошибаюсь, так просто обижу деда.

Но тревога не уходила. Если эльф-шпион добрался до генерала разведки, кому вообще тогда можно верить? Лучше уж буду разыгрывать полное непонимание и святую наивность. Тем более, что лихорадочное прокручивание всех фактов о библиотекаре и вовсе подняло волоски на теле дыбом. Я о господине Проте толком и по существу не знала ровным счетом ничего! Любит кипяток, копаться в книгах и живет один в Дольсгоре. Все наше общение эти полтора года строилось на недолюбливании остального коллектива и интересе к различным магическим, социальным, политическим явлениям.

С ужасом приходило осознание, что я не знаю, кем был дед до того, как стал библиотекарем.

Мы, наконец, остановились у нужного стеллажа. То, что меня пустили в святая святых только ухудшало настроение. Господин Прот же явно испытывал гордость, демонстрируя разложенные по годам книги, копии газетных вырезок и соповских дел. От вида последних все внутри вздрогнуло. Это уже не рядовой интерес.