Комплексное Зло 2. Потомки Схума

С такой же странной теплой горечью осознала, что жест заботы от дарха не вызвал никакого протеста внутри.

Мы шли и шли, от чего ущелье все больше казалось бесконечным, без начала и без конца. Словно позади и впереди только непроглядная чернота. Но под твердым и решительным шагом капитана отступать начала и она. Я едва ли скажу в какой момент скалы вокруг стали оживать, ощериваясь острыми углами, а воздух потяжелел и стал еще холоднее от утренней росы. Из ночной тьмы все четче выплывали изгибы гор, окрашенные во все оттенки синего, рассеченные ломаной кривой полосой серого неба.

- Светает, - сдержать удивление и не пыталась, устав хранить гнетущее молчание.

- В горах солнце встает раньше, - с ужасающим спокойствием ответил Мурес, - и на юге оно восходит на три часа раньше.

Про разницу во времени я, конечно, знала, в Эльфостане было также, но указывать на это мужчине не стала. Вовсе не ожидала, что он захочет поддерживать разговор. Но наедине с собственными мыслями ему, похоже, было совсем невыносимо.

С языка рвалось дурацкое “Как вы?”, будто я без этого не понимала, что капитану сейчас нестерпимо плохо.

- Странное название у этого места - Красное ущелье, - начала осторожно, словно по-тонкому льду шагала, - думала, от рассвета горы подсвечиваются как-то по особенному, и название из-за цвета эффекта.

- Пытаешься меня отвлечь, Сатор? - все с тем же смертельно-грозным спокойствием спросил дарх.

- Скорее подобрать заклинание, которое вас остановит… - глаза на мужчину подняла с трудом, - остановит от тех самых эмоциональных и необдуманных поступков, капитан.

Ответный янтарный взгляд едва выдержала, а Мурес со злым раздражением сам поторопился свернуть подальше от оголенной, с каждой секундой все более нарывающей боли:

- Если присмотреться, порода покрыта мелкой растительностью. Неприметные такие, едва зеленые листочки. По легендам племен у этой травы ярко алые соцветия, и когда оно цветет, ущелье становится красным.

Правда, этого никто никогда не видел, - последнюю фразу дарх выплюнул с брезгливым сарказмом, - Ланонидцы с благоговением называют эту траву “Спапеллаской”.

Дурацкое слово мгновенно всплыло в памяти, заставив замереть, как вкопанной, и с ужаснейшим предчувствием плохого уставиться на капитана. Хотя, куда уже хуже могло быть? Мурес притормозил вслед за мной и бросил сердитый, недоуменный взгляд, который буквально кричал: “Шевели ногами, Сатор”.