Комплексное Зло 2. Потомки Схума

А капитан по странным прихотям самого Опа, оказался тем, кто сдирал заживо все то, в чем я блуждала столько времени, обнажая давно запрятанную в чуланчик души Онику.

- Сатор, мы где? - явно теряя терпение скрипнул Мурес зубами.

- В гостинице! - с яростной готовностью бросила в ответ, - в той самой, где вы только что дали по морде блохастому козлу!

- Угу, тому самому, который обещал тебе великое будущее, - обреченный вздох мужчины должен был о чем-то сказать… но мне было не до того…

- Вы издеваетесь? - перебила, заглядывая в бесстыжие янтарные глаза, - увидели кусочек моего неприглядного прошлого и тут же решили разрыть? Так любите все контролировать или так боитесь конкурентов?

- Да плевать мне на твоего бывшего, Оника! Я люблю тебя… - Саарин схватил меня за плечи, а с его губ сорвалось это признание и, судя по возникшей паузе, это совсем не то, что он собирался сказать, - и я над тобой не издеваюсь и никогда этого не делал.

Может, и пытался воспитывать, как и всех своих сотрудников, подстраивая вас под себя… Но не издевался.

Признание оглушило знатно. Наверное, если бы капитан меня ударил, я бы и то так сильно не растерялась. Самое страшное - сомнений, что это он по-настоящему и всерьез не было. “Люблю” все меняло и осложняло в разы. И пока я продолжала вглядываться в янтарные глаза, во всех деталях осознавая, что просто больше не будет, Мурес, похоже, решил меня поцеловать.

В какой-то нерешительности чуть наклонил голову вперед… и спасение, отложившее очередную попытку Саарина продемонстрировать свои намерения, пришло, откуда не ждали.

- Пора тебе, Сатор, перестать видеть в каждом мужике своего бывшего, - раздался по кристаллу связи голос Калири. - Особенно в капитане. Жизнь твоя, детка, станет проще и приятнее.

- Викраш! - мрачно одернул друга дарх.

- Знаешь, Саарин, - хотелось сгладить неловкий момент, - ты все говорил, что я единственная, кто впервые за много лет выводит тебя из себя.

Это взаимно.

Говорить и твердо смотреть на мужчину стоило сил. От того видеть, как дарха разрывает от внутренней борьбы, было тревожно. Чем закончились военные действия, мне, разумеется, не сообщили, но теперь на лице Муреса отражалась жалость. Будто он в очередной раз меня помиловал.