Комплексное Зло 2. Потомки Схума

- Помогите выкрасть дарственную на меня у Горбоноса, - произнеся вслух собственный страх, который гнала полторы недели, почувствовала себя уязвимой, словно вновь стою в одном полотенце перед Муресом, - ну или по-крайней мере выяснить, что такой бумаги в природе не существует.

- Это невозможно, - категорично, заявил капитан, притягивая к себе ближайший документ и пытаясь в нем что-то прочитать.

Возмущение и даже притихшая с начала разговора иррациональная обида взвились и затопили все нутро. Да я тут можно сказать душу вывернула перед этим табуретом, а он повел себя, как солдафон и сухарь! Руки на груди скрестились сами с собой, а мужчину захотелось треснуть.

- Знаете, капитан! - желчно бросила через стол, - не только мне придется всю оставшуюся жизнь постоянно озираться по сторонам и думать, не пытаются ли меня похитить, подлить мне чего-то в еду или банально ударить тяжелым по голове, чтобы затолкать в корабль до Арудании, но и вам! Я, напоминаю, знаю кучу всякой личной информации о вас, которую с огромным удовольствием из меня попытаются выковырять разведслужбы любого государства.

- Тебе не о чем беспокоиться, Сатор, - продолжил разглядывать листок табурет, - и если честно немного удивлен, что тебя вообще беспокоит подобная угроза.

Скупые, сухие ответы, рассматривание документа на одном и том же месте - все выглядело как-то странно. Совсем не похоже на вечно прямого и сурового разведчика, готового размазать вас взглядом по ближайшей стене. И даже неверяще замолчала, уставившись на мужчину.

- Что?

- Это я у вас хочу спросить, что за странное поведение!? - искренне парировала в ответ, - мы вроде с вами сегодня пытаемся договориться о дальнейшем сотрудничестве, и если моя просьба по каким-то причинам невыполнима, может вы хотя бы их озвучите?

- Ты какая-то сегодня совсем беззубая, Оника, - это была явная попытка сменить тему.

- Да очень много об вас зубов обломала, берегу оставшиеся, - машинально сыронизировала в ответ, - объясните в чем дело, капитан?

На меня наконец соизволили посмотреть прямо, уверенно, твердо и крайне раздраженно:

- Горбонос мертв.

- Давно? - тихонечко решила уточнить.

И не зря осторожничала. В меня вцепились взглядом, хмуро смотрели исподлобья. Ноздри у мужчины напряглись, яростно раздуваясь, рука, до того барабанящая по столу, сжалась в кулак, даже вены выступили.