Комплексное Зло 2. Потомки Схума

Посмотреть, как поведет себя Оника и сможет ли быть честной. А вопрос у меня имелся, что надо.

- Теперь ты расскажи, что это было за зелье, которым ты меня отравила по случаю нашего знакомства? - добродушное ехидство даже не скрывал.

Но оно улетучилось мгновенно, как только я увидел в один миг перепугавшуюся девчонку. Сразу стало ясно, что на правду даже надеяться не стоит. Стало горько и больно. Жизнь словно беззаботно разводила руками, что ничему-то я не учусь. Углубиться в эти эмоции не успел.

- Капитан Мурес, - осторожно позвала малышка, - а я вот вам кровавую дань дала.

Ничего теперь не могу рассказать про разведку. Вообще никому. И ничего.

И с такой надеждой в голубых глазах на меня смотрит. И мордашку такую виноватую состроила. Прав, Калири, мозги я свои в борделе оставил. Но было бы ложью, что мне сейчас не хотелось обманываться. Хотелось. Заблудиться в иллюзиях…

- Клятва, значит.

Озвучил то, на что намекала девушка, а она ни кивнуть, ни подтвердить не смогла. Даже моргнуть. Значит, форму с нее требовали основательную, не хуже той, что была при поступлении в разведку.

- Капитан Мурес, - словно продираясь через каждую букву, прохрипела Оника, - а что, лаборатории разведки так и не смогли установить, чем вы были отравлены?

По руке у девушки пробежали проблески магии, явно от печати. То, что сейчас зельеварительнице ну очень больно, знал по себе.

- Нет, они установить не смогли, - внутри опять все раздирало от противоречий.

С одной стороны сердце грело, что она пытается сказать.

С другой обливалось кровью от мучений малышки. А ее все сильнее начинало скручивать от волн боли, расходящихся от все сильнее светящейся печати.

- Попросите о помощи руководителя аспирантуры, - последнее, согнувшись пополам, Сатор практически провыла.

На лбу у нее выступил пот, билась жилка, каждая мышца на лице была напряжена. Оника тяжело дышала. Главное я уловил. Кровавую дань с нее настолько основательную взяли, что даже имени она назвать не смогла. И какого руководителя, какой аспирантуры просить не указывала.

Хоть в этом разговоре было предельно ясно, о ком речь. Только вот печать все равно отслеживала главное - намерение и желание нарушить данные когда-то клятвы. И это тревожило сильнее всего.

- Мне нужно об этом беспокоиться, малышка? - с замиранием сердце ожидал, что она скажет “да”.

- Нет, - почти промычала зельеварительница в ответ.

Магия, словно почувствовав, что нарушения обещаний больше не планируется, отступила.