Аромагия

Отчаянно хотелось развернуться и уйти, но это вызвало бы грандиозный скандал. Такого неуважения благоверный бы мне не спустил.

Толпа постепенно рассасывалась: люди предпочли продолжить празднование дома, в тепле и уюте.

Наконец муж добрался до меня, взял за локоть и прошипел:

– Не делай такое лицо! Ты отлично знаешь, что у меня есть обязанности, и я не могу потакать твоим капризам.

Должно быть, со стороны казалось, что Ингольв шепчет мне на ушко что-то ласковое.

– Я просто замерзла и хочу домой! – прошептала я в ответ, изображая натужную улыбку.

– Домой? – переспросил муж кисло. – А праздник? Мы ведь приглашены в ратушу!

От мысли, что остаток вечера придется пить вино и обсуждать с женами первых лиц молодящие зелья и выходки прислуги, пробрала дрожь.

– Я скажусь больной, меня в самом деле знобит. Правда, Ингольв, поезжай сам.

– Как хочешь! – муж слегка пожал плечами, провожая меня к автомобилю.

Он не настаивал: первый снег принято отмечать шумно и весело, а веселиться без присмотра супруги намного приятнее.

Полагаю, у меня действительно был неважный вид, да и насчет озноба я не солгала. Доставив меня домой и сдав в «заботливые» руки Сольвейг (вот уж кому не подходило собственное имя – «солнца луч»!), Ингольв ретировался, с трудом скрывая предвкушающую улыбку. Впрочем, мне уже было все равно.

Добравшись наконец до вожделенного тепла, я нежилась у огня, как кошка.

Пригревшись, я едва не забыла, что собиралась отчитать Уннер за пренебрежение обязанностями камеристки.

В ответ она только покаянно вздыхала, растирая мои озябшие пальцы, и твердила: «Да, госпожа! Больше не повторится, госпожа!».

В голове истинной северянки не укладывалось, как можно замерзнуть при такой чудесной погоде. А я всегда была мерзлячкой и пряталась от сквозняков даже в жару. Помнится, в детстве братья дразнили меня лягушкой, и я очень обижалась, пока бабушка не рассказала мне сказку о царевне в лягушачьей шкуре...

Воспоминания, воспоминания. Вы укрываете ностальгическим флером даже то, что когда-то казалось досадным и несправедливым.

Почувствовав подступающие слезы, я заставила себя встряхнуться. Какой смысл сожалеть о том, чего все равно не изменить? Лучше занять мысли делами и заботами. К примеру, разузнать побольше о господине Гюннаре. При всей кажущейся безобидности, что-то в нем меня настораживало.