Лес будет помнить наши следы

— О чем она? О чем вы говорили про тридцать шестого какого-то? — услышала уходя.

— Ась? Это мы о птичках, серуня. Их же много. Тридцать шесть, тридцать семь... А то и сорок! Поешь?

Я удалялась быстрым шагом, почти бежала и, о чем они говорили дальше, не слышала. В груди грохотало так, будто я снова превратилась в девочку, которую сейчас задерет зубастый хулиган. Взрослая женщина исчезла, а вместо нее снова к спасительному дому бежала девчонка, которая не слушала никаких внутренних уговоров. Около калитки лежала тушка кролика.

Кролик был от Шира.

«Пошли вы!» — отпнув тушку подальше, я вбежала во двор.

Глава 6. Подвязка

Шир был все тот же: гуляка, ходок и буян со списком невероятных инициатив. Даже банда, пусть и поредела, но осталась, превратившись в более официальную структуру охраны за порядком. Главным смотрителем, естественно, был Шир. Кое-что изменилось: раньше они собирались в лесу, а теперь сборы проходили в здании управы.

В комнате, закрепленной за смотрителем, мебели было немного: деревянный стол, высокое кресло, да шкаф с тремя десятками ящиков для хранения бумаг. Все старое, потертое от времени. Стульев для посетителей не предполагалось. На аскетично пустом столе стояла глиняная тарелка с подсохшими остатками супа. На стене над столом висела дряхлая деревянная гравюра, изображающая Катала, пришедшего с поселенцами на место будущей Каталги.

Дрей подпер плечом массивный шкаф из светлого дерева, с удовольствием наблюдая за сходкой.

— Молодые барагозят, надо разобраться. Прижать щенков, — Шир обвел глазами собравшихся. Сейчас в комнате находились шестеро. Кроме Дрея и Шира, присутствовал рыжий бугай по имени Торин, которого Дрей встретил в первый день; на подоконнике сидел толстяк Агрин, которого Дрей едва помнил, он то и дело щелкал пухлыми пальцами, похожими на сосиски; нетерпеливо ходил туда-сюда долговязый, нервный Стир; сидел на корточках мелкий Теон. Сам Дрей улыбался, слушая повестку. Все бередило воспоминания, щекотало какое-то тайное место в памяти, о котором он давно успел позабыть.

Шир привычно устроился на кресле, схватившись пальцами за засаленные рукояти. Дрей вспомнил, как друг и в детстве любил забраться и усесться на повалившееся дерево, так же важно клал локти на торчащие в разные стороны корни и так же неторопливо говорил. Дрей к возвышениям остался равнодушен, на «трон» не претендовал, может потому они и сдружились с Широм, не разлаялись.