Лес будет помнить наши следы

Боясь разбудить маму, толком шуметь я не могла, обороняться одной рукой получалось плохо, поэтому мужчина все-таки дотолкал меня до комнаты, где все еще горела одинокая свеча.

— Сядь. Я сказал, сядь на кровать и молчи, — приказал, закрывая дверь и предупреждая мою попытку выбраться. — Рисания! А ну... Да не съем я тебя! Знаю, что делаю.

— Не трогай!

— Потом хуже будет.

— Пусть!

— Дура ты. Опухло уже, горячее. Живо руки вниз!

Я снова дергалась, пытаясь увильнуть от мужской руки, но Дрей, не церемонясь, убрал ладонь, которой я прикрывала плечо, и деловито ощупал кожу.

— Пальцами двигаешь? Тут больно? А так?

— Да... Нет... Да! Да! Ай!

Плечо покраснело, налилось и, по ощущениям горело. Я не могла толком поднять руку.

— Как получилось?

Вопрос был строг и серьезен. Дрей не в шутку осматривал мою руку, как заправский лекарь, правда лекаря он совсем не напоминал. Придвинув стул к кровати, он сидел передо мной полностью одетый, широко расставив ноги, хмурый. Свеча освещала резкое лицо мужчины с одной стороны, ярко подчеркивая шрамы и скулы; тени с другой стороны полностью скрывали вторую половину лица.

— Маму переворачивала... — созналась, смирившись с осмотром, и невольно потерла голую кожу. Моя ночная сорочка была длинной, но без рукавов.

— Ясно. Вперед сорвала... Неприятно, но не страшно. Обычное дело, — уверенно заключил Дрей. — Я помогу.

— Как ты поможешь... Ты лекарь что ли?

— Вроде того... Много раз вправлял... Лечь надо. Не дергайся, я знаю, что делать.

Не успела я ничего понять, как уже лежала на кровати, а Дрей, нависнув сверху, складывал мне руку на пояс.

— Это больно? — испуганно спросила, глядя на темнеющее надо мной лицо.

— Да. Но терпимо... Я осторожно, — он настойчиво подтянул мой локоть к животу, развернул, и крепко сжимая двинул от себя. В плече щелкнуло. Я только охнула. Из глаз невольно полились слезы.

— Все уже, не плачь.

Жесткие мужские пальцы отпустили локоть.

— Сейчас.

Вытирая слезы, я всхлипнула. Дрей оглянулся по сторонам и просто подхватил со стула передник, быстро сложив его в одну длинную полосу.

— Давай, поднимайся.

Он помог мне приподняться; усадил, придерживая за спину.

— Руку на пояс положи. Теперь замри... Сейчас.

Один край передника, Дрей обмотал вокруг предплечья, затем протянул полосу ткани над левой грудью, под руку, затем по спине. Перевязывая плечо, он наклонялся ко мне совсем близко.