Лес будет помнить наши следы

— Что слышала!

Стоя за домом, я держала ее здоровой рукой, издалека услышав разговор.

— ...а это еще что? Сам не видишь? — низкий голос принадлежал Дрею.

— Все там нормально! — высоко бурчал Рикон.

— Нормально? Ограда вот-вот землю взасос поцелует.

— Нормально!

— О, тоже к землице хочешь приложиться, малыш? Не проблема, устрою, — Дрей говорил многообещающе. — Послюнявишь землицу, может одумаешься.

«Угрожает сыну?» Тут я чуть сильнее сжала пеструху, от чего она истошно вскрикнула.

— Извини... — прошептала ей, вслушиваясь дальше.

— ...нет! Не надо! — Рикон благоразумно отказался.

— А то может надо?

— Не надо!

— Решил поработать — похвально. За своей территорией почему не следишь?

— За какой?

— Чья земля?

— Мамина.

— Мама чья?

— Моя.

— Кто за нее отвечает?

— Она сама.

— А за тебя кто отвечает?

— Сам я!

— То есть все-таки считаешь себя взрослым? Или еще сосунок? А то я чего-то не понял. Если взрослый, найди уже в себе мужика! Принимай на себя территорию. Мать зови и возвращайся!

Поняв, что «мать», это я — попятилась, поспешно скрываясь в зарослях огурцов.

Точнее, огурцы были... где-то там. Могучие зеленые стебли уверенно заслоняли чахлые ростки, посаженные месяц назад. Тогда мама вдруг заявила, что у нее волшебные руки и все, что она ими не посадит, взойдет с оглушительным успехом. Она заставила меня притащить ее на огород, где сажала огурцы, которые точно затмят огуречные рекорды ее заклятой подруги, по совместительству соседки, дамисы Дайниры. Мне запретили прикасаться к огурцам для чистоты эксперимента, и вот уже несколько недель я наблюдала, как волшебные огурцы бледнеют рядом с волшебными сорняками: мама обладала чудесным свойством не замечать то, что замечать не хотела. А может у нее и вправду волшебные руки, точнее рука — только по сорнякам. Никогда не видела таких махин. Это же, считай, кукуруза!

— Мам, — Рикон обнаружил меня в кустах быстро. — Иди там... Тебя зовут. Чего ты тут с курицей-то?

Он глаза прятал. Я свои тоже прятала, но не от того.

— Кормлю... — деревянно вымолвила, следуя за сыном.

Мягкий ветерок тепло водил по коже, подтягивая за собой аромат пыльцы и лимонника. Едва я увидела пепельную макушку с собранными в небрежный пучок волосами, меня бросило в жар. Дрей возвышался над поверженной калиткой, сурово сложив руки на груди. Одет он был в простую серую рубаху, да штаны. Покрытое шрамами лицо выглядело строгим, а вот глаза... Нет, в глазах светилась не строгость.