Требуется жадная и незамужняя

Где же тут дверь наружу? Выходят же они как-то из дома? Так, эту я помню, за ней начинался коридор, ведущий к выделенной мне комнате. Туда нам не надо. Да что же такое? Я металась вдоль стен, пытаясь найти выход. И никак не находила. Растения в горшках дразнили густыми тенями, в которых могло прятаться всё, что угодно. И не только двери. Хотелось выть от отчаяния. Свобода так близка, но оставалась недоступной.

А почему я так уверена, что этот холл эдакая прихожая особняка? Из-за того, что переместились мы с крючконосым именно сюда? С тем же успехом он мог открыть свой портал в столовую.

Или спальню. Да куда угодно!

Выход! Да где же ты? Из коридора в мою спальню его точно не было, я помню. Возвращаться на второй этаж? Искать там? А что, вдруг в этом мире так положено – делать крыльцо на высоте крыши?

Стало заметно холоднее. По полу пополз прохладный ветерок и прижался к ногам. Тоже, видно, замерз и хотел согреться. Послышался шелест. Я замерла. Сердце вспомнило, что пора бояться, и забилось о грудную клетку в попытках сбежать самостоятельно, уже без меня.

Опять зашелестело, а меня обдало… ветром? Словно где-то в особняке открыли огромное окно. Я медленно развернулась к единственному окну в холле и поняла – что-то изменилось.

Я слышала все, что происходило за ним. Шумели кроны деревьев. Угукнула ночная птица.

Словно зачарованная, я подошла к окну.

Но его не оказалось. Стекло или тот материал, который заменял его в этом мире, исчезло. На его месте был проем во всю стену.

Так вот он, выход!

Я шагнула в траву.

И бросилась бежать.

Невероятных размеров ночное светило неплохо заменяло фонари и было куда эффективнее их. В неярком голубоватом свете я видела каждую травинку, каждый камешек. Впрочем, это не спасало от болезненных ощущений, когда босые ноги ступали по гравию дорожки.

Я обернулась, гадая, видно ли меня из особняка. И бросилась под защиту кустов. Пора было подумать, куда именно бежать. А не в слепую, безумно нестись, куда глаза глядят. Вокруг меня был сад.

Насколько я могла понять, его кровеносными сосудами пронизывали нити дорожек. Чуть в стороне, под развесистым деревом я увидела скамейку, укрытую – не верю своим глазам! – каким-то одеялом. Ноги сами понесли меня к скамейке. Руки схватили мягкую теплую ткань и обернули ее вокруг замерзшего тела.

Утром кто-то не досчитается жены и пледа в саду.

Я огляделась. Потом закрыла глаза и попыталась вспомнить. Что я видела из окна своей комнаты? Сад, сад, а за ним лес.