Требуется жадная и незамужняя

- Доктора сюда! – как и прежде, в пространство приказал Ле Ён.

- Не понимаю, зачем ему анасарана? – обратился к хозяину недоумевающий Жу Даль. – Понимаю, когда она носила дитя Люта...

- Когда поймаем убийцу, узнаем, - отрезал Ле Ён.

От этих слов я немного занервничала. А если убийца расскажет об истинном объекте нападения – о лютёнке? Поздновато я спохватилась. Может, не стоило обращаться за помощью к мужу?

- Жу Даль, выясни, почему на крики анасараны никто не пришел! – отдавал между тем поручения Ле Ён. – Такого впредь быть не должно!

- Я не кричала, - смущенно пояснила я.

- Почему? – удивился муж. – В такой ситуации нормально звать на помощь.

Из-за тайного ребенка, подумала я. А вслух сказала:

- Я не привыкла звать на помощь. Всегда решала свои проблемы сама.

И пока муж переваривал мои слова, Жу Даль рвался от допроса потерпевшей перейти к активному расследованию.

- Анасарана, мне необходимо попасть в вашу спальню.

- Без проблем, - усмехнулась я,– Комната открыта. Убийца постарался.

Помощник анасара реально решил изменить роли промоутера и поиграть в детектива?

В столовую вошел еще один мужчина.

Раньше я его не видела. Одет он был немного иначе, чем остальные обитатели особняка. В длинную, до середины бедра, свободную красную рубаху, коричневые брюки и ботинки. Длинные угольного цвета волосы он носил перевязанными красной лентой. Это был улыбчивый парень лет тридцати с добрыми, типично выпуклыми светло-желтыми глазами и особенно длинным крючком носа. По здешним критериям, настоящий красавчик. С собой у него была красная холщовая сумка с изображением черного трилистника – медицинского символа этого мира, надо полагать.

- Приветствую вас, анасарана Ле, - без всяких поклонов и прочей аристократической шелухи обратился ко мне доктор. – Я лечил вас после родов, пока вы были без сознания. Мое имя Ра Мон. Рад видеть, что мое лечение пошло вам на пользу. Хотел проверить ваше самочувствие, когда вы пришли в себя, но анасар заверил, что вы восстановились полностью.

Вот как.

Прямо сейчас у меня к Ле Ёну возникли двоякие чувства. Даже не знаю, что было сильнее: злость на безразличие и небрежность по отношению к перенесшей тяжелую беременность жене или благодарность, что он пресек нахождение в моей комнате посторонних людей, в то время как я прятала там умирающего малыша.

- Анасар был прав, со мной всё хорошо, - заверила я Ра Мона. – И я сама не желала никого видеть.

- Позволите осмотреть вашу рану?

Я протянула руку запястьем вверх.