В паутине чужих заклинаний (Список)

– Что вы можете добавить к сказанному, инор Кремер?

– Разве что имена назвать, – ответил наш теперь уже заказчик. – Мое у вас в договоре. Имя жены не так давно прозвучало. А имя ее нынешнего любовника – Штефан Эггер.

Я еле сдержала изумленный возглас. Штефан балуется с запрещенной магией? Но это же невозможно – разве его взяли бы тогда на работу в магистрат Гаэрры? Там же всех проверяют очень тщательно…

– Штефан Эггер, говорите, – Дитрих бросил на меня выразительный взгляд. – И работает он в магистрате, не так ли?

– Попадал в зону ваших интересов?

– Не попадал, – ответил Дитрих.

– Но, чувствуется, пока.

Глава 5

                Услышанное было неожиданным и пугающим. Я механически записывала все, что продолжали говорить Дитрих и инор Кремер, но мыслями была далеко от их обсуждений мелких деталей, которые мне казались совсем несущественными. Владел ли Штефан ментальной магией? Я не знала, речь об этом у нас ни разу не заходила, мы вообще говорили о чем угодно, только не о магии.

Я не могла припомнить ни единого разговора, касавшегося этой области. Все это было тем более странным, что мы оба маги. Странным было так же то, что меня совсем не хотелось его видеть. А ведь несколько месяцев назад он прочно сидел в моей голове, и я иной раз даже минутки считала до его прихода. А теперь – все, как отрезало, осталось небольшое щемящее чувство какой-то неправильности.

                – Про Эггера думаете? – прервал мои размышления Дитрих.

                Я машинально записала его вопрос и лишь потом сообразила, что он спрашивает у меня. Чуть выше на листе тщательнейшим образом были задокументированы все подробности прощания Дитриха с клиентом, которого уже не было в офисе. Привычка записывать неинтересные лекции, не слушая, что там говорится, сыграла со мной злую шутку. Я немного смутилась и ответила:

                – Да.

После рассказа инора Кремера ни о чем другом думать не могу. Теперь мне все, с ним связанное, кажется подозрительным.

                Я попыталась улыбнуться и не смогла. Гибель наставницы теперь представлялась мне не несчастным случаем, а чем-то злонамеренным, связанным с моим бывшим… А кем он мне был? Не знаю…

                – Пожалуй, у вас есть на то основания, – согласился Дитрих.