В паутине чужих заклинаний (Список)

Его тоже постоянно таскали на допросы, хоть с инорой Вернер он не общался, а только встречался со мной. Но после гибели наставницы его приходы становились все реже, пока совсем не сошли на нет. Может, Эмми не так уж и не права по поводу Списка? Если таковой есть, Штефан с ним точно ознакомился – как-никак в магистрате работает, штатным магом. И тогда его нежелание встречаться со мной совершенно понятно – маг на государственной службе не должен иметь порочащих его репутацию связей. Ему пришлось делать выбор между мной и своей службой, с хорошей зарплатой и не менее хорошими перспективами.

Выбор оказался не в мою пользу. Я вздохнула. Я совсем не была уверена, что мой отъезд его расстроит, и Штефан предложит переждать жизненные невзгоды, несомненно, временные, за его широкими мужскими плечами. Если он даже не посчитал мне нужным сообщить, что я попала в этот самый Список, который уже не казался мне несуществующим. Признаюсь, Эмми удалось поколебать мою уверенность.

– Мне он сразу не понравился, – категорично заявила подруга.

– Как только я его увидела.

Это было совсем не так, о чем я ей и напомнила:

– Как только ты его увидела, сказала: «Ой, какой потрясающий представитель мужского пола».

– Ничего я такого не говорила!

Она возмущенно на меня уставилась и даже кулачком по столу пристукнула. Но кулачок у нее был маленький и совсем не страшный. Пригрозить ей мне было нечем – запрещенными заклинаниями она не бросалась направо-налево, да и незапрещенными – тоже. Эмми была, как и я, алхимиком, правда, не столь успешным.

Но учиться ей было еще целый год, так что все еще могло поменяться.

– Я просто перевела на человеческий язык те невнятные междометия, которые тогда из тебя вылетели, – уточнила я.

Эмма недовольно фыркнула, но решила не обижаться, а продолжить развивать свою мысль, в полной уверенности, что я с ней соглашусь рано или поздно.

– Так я не про внешность, – отмахнулась она. – Внешность у него действительно такая… нельзя сказать, что красивая, но…

Тут она замолчала, пытаясь подобрать нужное определение.

Но слово, пусть и не магическая формула, все равно ускользало от подруги, никак не давая себя поймать. Это обычно выводило Эмми из себя, и она начинала злиться. Не был исключением и этот разговор. Эмми начала раздраженно постукивать по столу, и я пришла ей на помощь.

– Породистая… – напомнила я. – Ты говорила, что он похож на представителя старинного аристократического семейства.

Узкое вытянутое лицо. Выразительный хрящеватый нос.