Академия Хозяйственной Магии

Черпала из резерва сильно, помногу, чувствуя, как внутри меня яда становится все больше, а моей собственной магии все меньше.

Вот и все…

У смерти грязно-лиловый цвет лепестков засохшего цветка, приторный запах гнили и пустые глазницы черепа, сотканного из ядовитого тумана…

– Фрэнни! – глухо, как будто нахожусь под толщей воды, слышу голос Фила Шепарда.

Он обнимает меня, поднимает на руки и прижимает к себе.

– Фрэнни! - в его голосе переливаются ноты отчаяния. Впервые не отстранённо-бесстрастный, или мне только кажется, ведь я слышу его с трудом.

– Фрэнни, зачем ты взяла в руки лебен? От него нет противоядия, понимаешь, Фрэн, нет! Он забрал твое дыхание и расцвёл!

Это уже не имеет значения, Фил. Мне больше не нужно дыхание. Я не дышу. Мой магический резерв исчерпан до капли.

– Фрэн… Все, что угодно… Фрэнни… Фрэн… - непонятно шепчет Фил, прижимая мою голову к своей груди. А потом его голос вдруг становится спокойным и твёрдым. – Я отдам свое. Я его разделю. У нас с тобой будет одно дыхание на двоих.

Я лежу в темноте – уже не чувствую боли, не чувствую себя, и мне кажется, что я мертва. Но слова Фила вызывают какой-то проблеск мысли.

Делить дыхание… Это же самая чёрная магия, Фил. А у такой магии всегда есть цена.

– Я знаю, - он как будто слышит меня. – Но какой бы она не была, она все равно будет мала по сравнению с тем, что я могу тебя потерять. Фрэнни… моя Фрэн…

Фил осторожно гладит меня по лбу, а затем его теплое дыхание касается моих пересохших губ, которые сами собой распахиваются ему навстречу.

Но его губ я не ощущаю, только дыхание, которое вливается в меня жизнью, свежестью, силой. Горло, полное осколков стекла и железа перестаёт раздирать страшной болью, мягко и мятно становится в моей груди.

Но вдохнуть я не могу.

Темнота по-прежнему окружает меня со всех сторон, но осязаемость возвращается: ощущаю, как Фил Шепард разрезает корсаж моего платья, полностью обнажая грудь, и кладет на нее ладонь. Меня кидает в дрожь от этого прикосновения, но затем его ласковые пальцы сменяет что-то острое и холодное.

Чуть-чуть приподнимаю веки, которые кажутся такими тяжёлыми, будто налиты свинцом и мутным, расплывающимся взором вижу над собой силуэт голого по пояс Фила с ритуальным кинжалом в руке.

Он плетёт заклинание, и я вижу, как его черная, незнакомая мне вязь опутывает нас, тянется витиеватыми зловещими узорами, пронзает его насквозь и входит между моих грудей, оставив после себя зудящую рану и кровь на моей коже.