Академия Хозяйственной Магии

Просушив (правда, при этом чуть не спалив) свое развешенное на трубе платье опять-таки при помощи пульсара, я, очень собой довольная, выдвинулась обратно в общагу. Волосы, правда, мокрыми остались (их я сушить не рискнула, боясь вообще без оных остаться), но с этим уже ничего не поделаешь.

Попробует только Митрофанушка придраться, я ему устрою!

До общежития дошла быстро, почему-то стало странно светло, и дорогу видно, как днём. Рассвет, что ли наступает? Рановато что-то…

Куратор поджидал меня все в том же месте, на самом верху лестницы.

Развалившись в наколдованном самим для себя кресле, он попивал сбитень, читая журнал.

«10 красивейших ведьм современности» - прочитала я на обложке.

При виде меня у куратора отвалилась челюсть. Я сразу же схватилась за грудь – вроде не увеличилась, и вообще в моей внешности все, кажется, на своих местах.

– Аштон… - слабым голосом произнес Митрофанушка, схватившись за сердце.

Да что не так-то, семихвостый его раздери? Может, это он так удивляется тому, что я все-таки отмылась от грязи?

– Колодец, да? – схватился за голову куратор.

– Ты ныряла в колодец?

– Нет, я совсем что ли с ума сошла нырять? - пожала плечами я. – Аккуратненько водичку в ведре доставала и мылась… И это не совсем колодец, а…

– Где он на этот раз был? – перебил меня Митрофанушка очень тихим голосом.

– Что значит где? – поразилась я тому, какие он задает глупые вопросы. – В водонапорной башне, где же ещё?

– Где угодно, Аштон, - выдохнул Митрофан.

– Это волшебный колодец и он перемещается по территории академии. Все ее обитатели знают, что воду в нем ни в коем случае трогать нельзя…

– Было очень мило с вашей стороны и меня предупредить, - похолодела я. – И что со мной теперь станет? Я умру? Превращусь в лягушку?

– С тобой уже стало, Аштон, - Митрофанушка тяжко вздохнул и быстрым движением руки вытянул из воздуха большой зеркальный квадрат. – Мы, конечно, попытаемся что-то сделать, но этот колодец - древнейший артефакт и магия у него особенная, на нее ничего не действует…

О боги! Из зеркальной глади смотрела я, но какая! Это было, пожалуй, похлеще зелья Шепарда.

Моя кожа светилась и переливалась тысячами и тысячами крошечных сверкающих пылинок, как будто кто-то обсыпал меня с ног до головы сиятельным порошком. Я потерла пальцем щеку, но сияние в этом месте не стерлось, а даже стало ярче.