У каждой лжи две правды

И прошу прощения за яд… Я заблуждался, что ваша смерть передаст мне всю магию… К моему сожалению, это не так. Так что я теперь буду вас охранять. Беречь и заботится…

Рунихен подходил все ближе и ближе. И тишина навалилась на тело, сдавила виски, не давая вздохнуть, забирая крик вместе со страхом и сознанием.

Глава 17. В которой не все тайное становится явным.

– Ты плохо выглядишь.

Что ж, от Янека комплиментов не дождешься.

– Мы на похоронах, – процедила Стефания, рьяно обмахиваясь крохотным веером.

На «жениха» старалась не смотреть. Но рядом с ним хоть пан градоправитель не появлялся и не осаждал сочувствием и предложениями помочь. – Здесь неуместен цветущий вид!

– Да я что? Да ничего. Просто волнуюсь, как бы тут народ не решил, что это твои похороны. Выглядишь так, будто ты из гроба сбежала!

Чувствовала она себя так же, но промолчала, лишь бросила на «женишка» разгневанный взгляд и продолжила работать веером. Сил препираться не было, хорошо хоть, что голова прошла, а вот магия… магия ощущалась крохотным огоньком, едва-едва заметным…

Что там профессор говорил? Подпитываться от мага, чья сила его вызвала? Вот ведь не повезло! Она же и раньше так сбрасывала напряжение, когда никто не видел…

И что теперь делать? Рунихен пьет ее силу, как воду, стоит ему появиться рядом!

И как долго она ему понадобится? И выживет ли она после этого?

В полутемном храме у кладбища собрался почти весь город.

Мест на скамейках не осталось, на первых рядах сидела заплаканная Божена, Марек, градоправитель, кто-то, кто решил назваться ближайшими друзьями покойной но вот у самых дверей можно было постоять. И даже почти в одиночестве.

Каменные стены с узкими витражами не давали прохлады. Свечи у изображений луноликих богов и святых нещадно чадили. В траурных платьях потели дамы, но у них в отличие от достопочтенных панов хоть было спасение в виде крохотных, с ладонь, вееров.

– Тут же весь город, – буркнул Янек и дернул шейный платок. Кивнул на закрытый гроб.

– Это местная традиция что ли?

– Нет, последняя воля покойной, – прошипела Стефа. Неприятные воспоминания лезли в голову, быстрей бы можно было уйти. На сами похороны никто не требовал оставаться. Она уйдет сразу же, как окончится панихида, вместе с профессором и его женой. Ни минуты не задержится. Пани Амалии тут тоже не нравится, но она не позволяет себе скучающего взгляда, сложила руки в молитвенной лодочке, даже всплакнула разок.