У каждой лжи две правды

– Хочешь, я останусь с тобой на ночь?

Он и так останется, согласится девушка или нет.

Возмущаться, находясь в объятиях симпатичного молодого человека… Очень даже возможно.

– Он ничего мне не сделает, – Стефания немного отстранилась. – Ему необходима моя магия, чтобы закончить воплощение…

Казалось, они дышат в унисон. И еще момент, еще мгновение и можно…

– Я так и знала, что вы здесь развратом занимаетесь! – Божена стояла в дверях аки богиня возмездия и справедливости. Руки уперла в бока, глаза гневно блестят, на щеках лихорадочный румянец.

Шаль съехала с плеч и теперь плащом волочилась по полу. – Пока вы тут… вы тут … Его… – она всхлипнула и потеряла весь свой грозный вид.

– Францишек? – Стефа отстранилась от мага, тот с явной неохотой отпустил ее из объятий. Кажется, он с этим «Францишкем» не подружится.

– Да, – Божена без церемоний плюхнулась рядом с девушкой на диван. –У пана Левандовского была с собой болтушка. Он вызвал воеводу. И наш верный пес государев примчался по первому зову! Я пыталась их отговорить, скандалила, даже вазу разбила.

Неужели вы ничего не слышали…

Стефа напряглась, что-то похожее на излишне эмоциональный разговор все-таки доносилось из соседней комнаты, но она не придала этому значения.

– И?

– Францишка утащили в тюрьму, – и передразнивая манеру кузена говорить, добавила. – До выяснения. Только что!

Стефания повернулась к Янеку, чуть склонила голову.

– Ты ведь можешь ему помочь?

Глава 20. В которой раскрывается противоречивая натура новой птичницы Гдыньска.

И как он позволил себя уговорить?

На этот вопрос Янек ответа не знал… Не шантажировали ведь. Не прибегали к угрозам и истерикам, не приводили каких-то веских аргументов. Просто попросили!

Ладно, уточняем, попросила Стефания.

И еще дополнение: покрасневшие глаза Божены и ее слезы размером с хорошую жемчужину на него впечатление не произвели и на его выбор не повлияли.

Маг глухо застонал и легонько стукнул несколько раз головой о холодную стену дома казенного. В серой комнате с узкими окнами было неуютно и пустынно.

Сонный парнишка, сквозь зубы проклиная и свое начальство, и мага, заявившегося ни свет ни заря, заплатить залог за нарушителя общественного спокойствия, куда-то ушел.

Вот на самого пана и прочих обитателей камер бравый сотрудник воеводства не ворчал, относился к ним, как к неразумным детям и все их вопли, возмущения и ругать пропускал мимо ушей. Преступники, что с них взять. А если и невиновны, так то недолго исправить.