У каждой лжи две правды

Почти все его силы уходили на создание вокруг себя защитного кокона, чтобы этот слишком бодрый покойник его не заметил. Маг бы и на женушку чего-нибудь навесил полезного, но почти на сто процентов был уверен, что мумия почувствует и непонятно как себя поведет.

– Я еще хотела спросить, если обряд такой болезненный, почему Францишек решился на него?

– Быстро и надежно. Что еще нужно для тайного венчания? А болезненно так потому, что я маг. Да и ты тоже. Долго мне еще тут лежать?

– Не знаю, – в голосе Стефы послышался смешок.

Янек заворочался, намереваясь выползти и высказать женушке некоторые свои мысли, коих за полтора часа в одиночестве под кроватью много накопилось.

– Но вдруг он сегодня придет пораньше?

Янек полез обратно.

В дверь раздался осторожный стук.

– Мумия?

– Раньше она себя вежливостью не утруждала, – Стефа накинула халат на кружевную сорочку, на выбор которой она потратила добрых полчаса.

А чего выбирать-то? Одна хлопковая и закрытая, а вторая из батиста с кружевами по вороту.

Стук стал более настойчивым.

– Иду, иду, – девушка поплотнее запахнула халат и открыла дверь.

Сначала вошел огромный букет пионов. Такой, что ни в одну вазу не влезет, нужно сразу ведро доставать.

С ним не убиваемый и с ног сбивающий запах крепкого мужского парфюма.

А затем уже и сам Марек. Как всегда в идеальном сюртуке с бархатными лацканами, шейный платок завязан с легкой небрежностью, которая говорит о долгих и многочисленных тренировках, из-под манжет выступали тончайшие кружева белоснежной рубашки.

– Вы так быстро ушли в свою комнату, – проворковал он и тряхнул золотистыми кудрями. – Я пришел пожелать вам спокойной ночи.

И букет в руки сунул. Тяжеленный.

Который непонятно куда девать.

– Мне нездоровиться.

И вымученная улыбка. Стефа искренне надеялась, что она не похожа на оскал. Все-таки Марек – хозяин в доме и высказываться резко она не могла себе позволить.

– Я ненадолго, – он прошел, уселся в кресло, откинулся на спинку и начал оценивающе рассматривать девушку. Словно снимая всю одежду.

Янек видел модные остроносые туфли, слышал самодовольный голос и мысленно ломал пальцы, которые выстукивали по подлокотнику незамысловатый мотивчик.

Если этот франт …

Этот хлыщ лощеный…

Слов не было. Мыслей тоже. Одно желание – сломать нос. И что-нибудь оторвать. Зверски.