У каждой лжи две правды

– Да, – Стефа вздохнула.

Исчезла иллюзия спокойствия, с трудом обретенная ценой нескольких часов плача, диалогов с собой, поисков несуществующих выходов из очередного тупика и просто медитации на ровную, глубокую и безразличную водную гладь. Даже магия, что странно, притихла и не рвалась яркими всполохами с рук.

Слова были чужими, лишними. Кому она могла понадобиться? Зачем?

– Чем могу быть полезна?

– Вас хочет срочно видеть пан сыскной воевода. Прошу следовать за мной.

– Что случилось?

Полицейский не ответил, но дворецкому отказала его профессиональная выдержка.

– Убили нашу матушку… Кормилицу нашу! Благодетельницу! Как жеж мы без нее, родненькой!

– Кого?

Девушка охнула.

Убийство? Здесь?

Здесь же… так тихо!

– Пани Альжбету, – процедил недовольный паренек и, довольно грубо схватив девушку за руку, потащил по тропинкам в сторону дома. – А ты пока наслаждайся свободой. Утро в камере встречать будешь! Душегубка проклятая!

Он и пару выражений похлеще добавил, но Стефе было не до того.

В Гдыньске никогда не случается ничего ужасного. Здесь подают на завтрак кофе, выпекают ватрушки, здороваются с соседями, заходят на чай по вечерам. В палисадниках почти круглый год цветут цветы, осень расцвечена багрянцем кленов, а зимы мягкие, даже шторма обходят бухту стороной. Полицейский на площади всегда мил и вежлив. Кучера сонливы и ленивы. Пани говорят неспешно, а паненки беспечно улыбаются.

Здесь не страшно гулять по темноте. Здесь не встречались нищие-попрошайки и карманники, даже в курортный сезон. Как тут могли кого-то убить?

– На кого ж ты нас покинула, матушка!? – выл у озера старик. – Кто ж о нас да позаботиться? У кого ж рука да на тебя беззащитную поднялась-то?

Рыдания становились все безутешнее и тише.

Ему вторил голос какой-то собачонки, ищущей луну в новолуние.

Стены из вечнозеленого самшита, петлями заворачивающимися в лабиринт умело глушили звуки.

Ноги заплетались, спотыкались и тогда полицейский просто тащил ее по дорожкам, подгоняя вдохновляющими описаниями, что будет с ней в тюрьме, где убийцам и место.

– Как? Вы что… Считаете, что я?

– Тебе, шваль безродная, виднее! А пан Бачинский за пять сек тебя на чистую воду выведет. Как птичка запоешь!

Особняк, громадина на три этажа с зевами освещенных окон, показался внезапно. Просто вынырнул из-за поворота, но какой-то притихший, настороженный.