У каждой лжи две правды

– Тебе что-то нужно? – приблизилась к «женишку» и поправила его шейный платок. Правда, Янеку дышать стало тяжело и как-то то ли посинел, то ли покраснел. Сглотнул и отрицательно помотал головой. – Тогда до завтра!

И захлопнула окно прямо перед носом мага.

Янек замахал руками и чуть не свалился. Но не упал же!

Он маг! А значит живучий, уцепился как-то за плющ и опять стал стучать в стекло.

Стефания опять распахнула окно.

– Что? Тебе шлюх мало? Чего ко мне притащился? – прошипела она прямо в лицо.

Пан Йержимановский планировал элегантно запрыгнуть внутрь и подарить девушке цветок, честно сорванный с ближайшей клумбы. Извиниться надобно. За то, что запер, что не предупредил, куда пойдет. А если Стефания и решит отхлестать по щекам его же подарком, то тюльпанчик шипов не имеет и вообще цветочек нежный …

Но от заявления «невесты» он потерял равновесие и свалился ей под ноги. Но руку в сторону отставил, тюльпанчик не помял и, подымаясь, с самой невинной улыбкой протянул Стефе подарок.

– Думаешь, меня так просто купить? – девушка раздраженно топнула ножкой.

– Дорогая, давай поговорим. Это не то, что ты подумала! – интересно, а что она подумала и в чем обвиняет? Она что? Следила за ним? Неугомонная какая-то!

– Хотя ты прав! Я же тебе не невеста, просто посторонняя обуза! Так что можешь ходить куда хочешь и когда хочешь!

– Цветок-то возьми, – буркнул Янек недовольно. Что-то в его внешности было странным и непривычным.

– Что может быть опасного в борделе!

Как будто она там регулярно бывает!

Пан Йержимановский тяжело вздохнул и начал объяснять. И про дворецкого, и про горничных, которых в столицу в публичные дома отправляют, и про Ядвигу, и встречу на площади… Сомневался, говорить ли все, что он узнал, но чувствовал, что пытаясь недосказать, приврать или приукрасить, он потеряет доверие своего невольного компаньона.

Почему-то доверие почти незнакомой девушки стало дорого для него.

Она выслушала. Она не поверила.

– Такого быть не может! Пани Альжбета…

Тонкое перо был известен тем, что предпочитал избегать насилия там, где можно без этого обойтись. А убивать старуху, в крепкой костлявой руке державшей все публичные дома в волости, он считал неразумным.