Тень дракона. Сокровище

— А ты, можно подумать, таких видел? — визгливо возразил первый.

Из чего я сделала, что меня везут двое. Надеюсь, что всего двое…

— Нирфеатка поди, — неуверенно и непонятно предположил простывший товарищ.

— И чего? Я слыхал, нирфеатки горячие и не брезгливые. Никаких запретов

— Угу, а потом она тебе голову отгрызет или на перо посадит. Давай уж лучше ходу прибавим. Вспомни, зачем мы к Зинборро едем, идиот!

По разговору у меня начало складываться впечатление, что эти двое меня побаиваются. Ничего не понимаю…

А что такое — «нирфеатка».

Судя по малограмотной речи, возможно, они с каким-то другим словом перепутали? И где это «Зинборро»? Не припомню, чтобы слышала про такое поселение в области. Или это не местность? Скорее, похоже на название ночного клуба. Возможно, меня вовсе везут не в карьер, как я сначала подумала, а куда-нибудь в рабство определенного характера?

Так это, или нет, я не знала, но намеренья этих двоих все равно мне не понравились. Поганые были намеренья, учитывая ситуацию.

Осторожно, чтобы не шуметь, я пошарила рукой и ощупала холодную железяку, на которой я лежала, похоже, уже довольно давно. Уж очень болело мягкое место, надавленное округлой выпуклостью.

Приподняв таз, тихонько потянула, обнаружив, что это что-то — длинное и увесистое. Отлично! Сойдет за оружие. Если получится, постараюсь огреть им как следует первого, кто протянет ко мне свои поганые лапы.

Хватит с меня и Цветкова, больше я никому к себе прикасаться без разрешения не позволю.

Удивительно, как палка в руках делает из жертвы человека. Прямо какая-то извращенная аллегория на эволюцию!

Не успела я удобнее перехватить округлую рукоятку какого-то инструмента (уж больно удобно та легла в руку), как дерюгу откинули.

Я увидела над собой синее предночное небо, черные на его фоне ветки деревьев и склонившегося надо мной… бомжа. Нечесаные лохмы, абы как обкромсанные, торчали во все стороны. Нечищеные, наверное, никогда в жизни, черные зубы обнажились между растянутых в улыбке губ, и… меня обдало волной вони!

Вонища, от которой я едва не упала в обморок, была почти осязаемой.

Скривившись, не столько от испуга, сколько от крайнего отвращения, я издала нечленораздельный звук:

— Ыаааа! — и попыталась треснуть бродягу в челюсть.

Но тот, ловко отпрыгнул, а мое орудие оказалось слишком длинным и зацепилось за дерюгу противоположным концом. Зато теперь, когда бомж не нависал, у меня появилось пространство для маневра.