Правила эксплуатации, или Как вернуться домой. Книга 3

– Мы тут все уже почти день стоим, чтобы отметиться у Оракула и передать полученные души. Ты, судя по духу, которым пахнешь, и сам только вернулся из верхнего мира, так что ничем от нас не отличаешься. Иди в конец очереди!

– Так я не за себя. Вы не понимаете, кого я сопровождаю, – сбив всех с толку, как-то пугающе улыбнулся он, пока рогатая очередь заинтересованно косилась на меня. Я косилась на очередь, прикидывая, что после пережитого дня, подобная пытка – выше моих сил. – Или пропускаете, или вам же хуже, – предупредил Володька, а когда сомневающийся противник, который, окинув меня последним оценивающим взглядом, все же остался при своем, решив, что Володька блефует, мой спутник просто ушел с моей дороги:

– Простите, уважаемые, что отвлекаю! – добавив в голос слез и мольбы, опустила я глазки в пол и жалобно шмыгнула: – Сами мы не местные! – затянула я знакомую песню и вновь шмыгнула с видом сиротки, мельком следя, все ли обратили на меня внимание.

– Добрые молодцы, будьте столь великодушны, пустить вперед…

Очередь слегка зашумела уже привычным «человечка… живая…», однако готовности сжалиться не заметила.

Да, порядочных демонов уже день со днем не встретишь! Одни порядочные… парнокопытные! Особенно синекожий, которого не проняли ни мой жалостливый вид, ни моя принадлежность к людям, причем живым, что во Мраке, как я поняла, не водится.

Ну, ничего, не хотим быть сердобольными и благородными, так сделаем нервными и дергающимися!

– Вот еще! То, что ты, диваха, живая, чести тебе не делает.

Жди очереди, и до тебя черед дойдет. Уж поди не помрешь прежде времени от старости.

Володька вновь напрягся и сделал едва заметный шаг вперед, но я вышла вперед, все еще выдержав вид сиротки, и молвила:

– Все-то ты верно молвишь, господин, и точно отметил – человечка я, живая… и тут со мной, как со всякой живностью беда нечаянно случилась… – нарочито смутилась я. – Нутро мое бушует, кровушку исторгает, готовится к новому циклу, дабы ребеночка зачать.

.. Стыдно признаться, но терпежу нету…

– Ребенка заделать? – не понял синекожий и посмотрел на моего сопровождающего в надежде, что тот ему растолкует. Володька пояснять не торопился, с интересом следя за моей мыслью и спектаклем, который я разыгрывала.

– Не без этого, но то ждет, – не стала я отрицать, а затем плотоядно улыбнулась, оценивающе посмотрев на всю очередь. – Прежде я залью всю эту великолепную залу кровушкой своей дурной.