Призванная. Когда закончится время

А он просто смотрел.

Злился, что никак не мог повлиять на то, что произошло на его глазах. Собственная беспомощность и бесполезность затопили его поганым чувством отвращения к себе. Ненависть едкой желчью затекала в его мысли, заполняя сердце чувством вины. Хотел бежать к ним, проверить, не остался ли кто-нибудь жив. Быть может, малышки Джоанна и Росс? Или Нед? Как можно было поднять руку на детей?! За что?! Холодная и ясная мысль разрывающим сердце леденящим клинком вонзилась душу. Они искали его.

Зачем этот проклятый чародей оставил его в живых?!

Всем нутром он рвался к неподвижным телам, желая отыскать в них признаки жизни, и все острее чувствовал себя жалким и слабым, не способным ничего изменить.

Его сдерживала не чья-либо сила. А значит, это могло быть только заклятие или зелье. У всего есть свой срок, и когда-нибудь оно должно прекратить своё действие. Может случиться, что через сотню лет. Ему не придется торчать здесь столько времени. Макса кольнула совесть за то, что он собирался оставить друга, а стоило потребоваться помощи, сразу подумал о нём.

Тем не менее, Тим уже должен был проснуться и, обнаружив пропажу, броситься сюда. Он обязательно придумает, как снять действие чар, а после они вместе найдут тварей, погубивших столько людей. Их людей.

Ничего не мог поделать. Все время, пока находился в состоянии оцепенения, ему приходилось смотреть на мертвые тела. Чем больше он смотрел, тем больше чувствовал их отчаяние. Каждая деталь случившейся трагедии впечаталась в его память.

Они были рядом со своими близкими и, понимая, что их ждет, не могли ни защитить их, ни попрощаться.

Снедаемый неконтролируемой ненавистью к себе и к убийцам, он встретил первые лучи солнца. Все случилось в считанные минуты. Действие чар рассеялось, и способность двигаться вернулась в один миг. Повинуясь своему желанию, Макс бросился к невинным жертвам чьих-то умыслов, упав перед ними на колени. Со способностью владеть своим телом к нему вернулся и дар.

Он рвался наружу, и Макс не стал его сдерживать. Наоборот, подпитываемая душевной болью, его сила вырывалась в небывалых масштабах, сжигая все на своем пути. Макс, шатаясь, поднялся на ноги и полностью отдался боли, злости и поглотившей его силе. Он не слышал, как закричал от той бури чувств, которая творилась внутри. Огонь сам вырывался из него, и Макс соглашался со взбесившейся силой, желавшей сжечь все, не оставив ничего от этого места.