Идеальная

— Как оформить? – интересуется один из охранников.

— Защита свидетелей. Покушение по дороге сюда, попытка похитить из камеры, — отвечает Дерек и выпускает меня. «Какая попытка покушения?» — проносится в голове, когда я послушно выхожу в коридор. Руки дрожат, а мозг готов взорваться от сотни вопросов. Дерек настойчиво тянет меня к выходу.

— А… — начинаю я, покосившись в сторону камеры Марриса, который, как ему и сказано, сидит тише воды ниже травы.

— Потом, — отрезает Дерек одними губами и уверено тащит меня на выход.

— Мы уйдем, через черный ход, — сообщает он своим подчиненным. – Подгоните служебную платформу и убедитесь, что никто за нами не следит. Я накину полог, но все равно опасно.

Больше мы не разговариваем, идем запутанными коридорами, чтобы выйти из здания во внутреннем дворе и сесть в близко подогнанную к входу платформу. «Маррис меня убьет», — мелькает мысль, когда платформа срывается с места и уносит нас в ночной город.

Руки дрожат. Я недоуменно смотрю на них и не понимаю, что происходит? Мне казалось, такое случается только у алкоголиков или подсевших на «Серый дурман».

Со мной ни когда не было ничего похожего. Пытаюсь отвлечься и смотрю в окно.

Я давно не видела Кейптон таким.  Сверкающий огнями вывесок и уличного освещения. С вечной движухой и шумом даже ночью оживленных улиц. 

Дорога из элитных районов к широкой кромке Золотого пляжа  совсем другая —  безлюдная, просторная, в окружении валунов, невысоких сосен и заборов, за которыми скрываются виллы тех, кто устал от людей.

 

Я люблю погонять по кромке волн или проехаться к горному массиву, расположенному на западе, но  там Кейптон совсем другой более спокойный, благополучный и праздный.

Мы молчим. Дерек сосредоточен на дороге или делает вид. Я не спрашиваю, куда мы едем, хотя интересно, но что-то мешает задать вопрос. Между нами звенящее напряжение. Оно было с самой первой нашей встречи полтора года назад.

— Что будет с Маррисом? — этот вопрос не задать я не могу.

— Ничего непоправимого, — отвечает Дерек, не поворачивая головы. Он даже не пытается быть вежливым. Я рядом его раздражаю. Наверное, он меня тоже. 

— А точнее?

В ответ тишина, которая невероятно злит. Когда я теряю терпение и почти готова нахамить, законник все же отвечает:

— Посидит до утра, подумает о жизни.

— Нет! — Я мотаю головой.