Идеальная

Никто еще не заводил меня так сильно, как он, и это кажется обидным и несправедливым! Неужели только злость способна пробудить в моей душе страсть? Мне, что, правда, нужно, чувствовать исходящую от мужчины волну ярости, чтобы хотеть его до подкашивающихся ног?

Голова кружится, а колени подгибаются. Я просто не верю в то, что происходящее реально. Он же меня презирает! Как я могу целоваться с ним?

Но разумного объяснения нет. Я плавлюсь в его руках и прижимаюсь ближе к разгорячённому телу. Мне мало.

Мне чертовски  его мало. И я чувствую, как мне в живот вжимает подтверждение того, что и ему тоже. Мы оба сумасшедшие, не понимающие, что творим.

Становится наплевать, где мы,  срывает все предохранители. Я думаю, что  зря считала себя ледышкой. И его зря считала отстранённым и холодным. Такой пожар нельзя разжечь специально. Он может вспыхнуть только сам. В нашем случае из раздражения ненависти. Не лучшее топливо, но огонь бушует настоящий.

Он приходит в себя первым.

С шумным выдохом отстраняется, и я еще успеваю поймать растерянность в его подернутых дымкой желания серых глазах.

— Ты ведь этого хотела? – ядовито припечатывает он, удивительно быстро приходя в себя. Слова как ведро холодной воды. Самое то, чтобы унять разбушевавшееся не на шутку пламя.

— А ты? – отвечаю вопросом на вопрос. Радуясь, что  количество макияжа на лице не позволит ему заметить, как вспыхнули мои щеки.

Обхожу Дерека и, как послушная кукла, иду к платформе.

  Правда, в том, что мне просто необходимо сесть. Потому что ноги еще плохо меня держат. В голове еще до сих пор розовый туман.

Законник обходит платформу и садится за кристалл управления. Мужчина молчит, злится. Вопрос — на что? На то, что не удержался и меня поцеловал? Не понимаю.

— Куда мы едем? – спрашиваю минут через пятнадцать тягостной тишины.

— Куда и должны. Я обещал тебе камеру…

— Ну, ты и мудак… — шиплю я, отворачиваясь к стеклу.

— А ты рассчитывала, что поцелуй что-то изменит? Заставит смотреть на тебя иначе? Если мнение изменилось, то не в лучшую сторону.

Мне казалось всегда, что ты выше того, чтобы предлагать себя за какие-то блага…

Его слова настолько несправедливы, что глаза начинает щипать от подступивших слез. Но меня всю сознательную жизнь учили держать лицо. Я и держу, вцепляюсь в подлокотники кресла и молчу. Потому что если скажу хоть слово, то позорно разревусь.

Впрочем, похоже, ответа Дерек не ждет.