Блажий Омут

Из-за угла показались мужики с полными вёдрами. Видимо, немного пришли в себя после случившегося, и вновь принялись тушить и заливать, дабы огонь не захватил другие постройки.

Я же выудил из могилки детские тряпки и травы и поспешил убраться, пока новая порция горящей трухи не засыпала меня сверху.

Поняв, что в огонь я нырять не собираюсь, мой верный друг воспользовался всеобщей суетой и скрылся в ближайших кустах.

Мне предстояло возвратиться к телу Белавы, которая всё ещё лежала пред горящим трактиром в окружении местных.

Были здесь и кузнец с женой. И даже родители Ярины. Самой девушки видно не было. Скорее всего, родители оставили её приглядывать за младшими. Оно и к лучшему. Не на что ей тут смотреть.

— Её укусил упырь, — переведя дух, сказал я. — Тело несчастной нужно предать огню. И кол в сердце вбить не забудьте, — я поморщился, глядя на обступивших меня людей. — Да вы и сами всё знаете. Все на тёмной магии помешались.

Я показал зажатую в руках рубашонку и травы.

— Что это? — не понял кузнец.

— С помощью таких вот трав можно призвать душу умершего обратно в тело. Но после траву надлежит сжечь, чтоб дух ушёл, — я подошёл ближе к горящему трактиру и бросил в жадный пламень травы, завёрнутые в детские одёжки, а затем возвратился к селянам и продолжил: — Белава сделала такую ловушку для духа собственного сына, который, судя по всему, болезнь всё же не пережил. Не смогла отпустить дитя. С горем не совладала. Настолько, что закопала мальчонку под порогом собственного дома вместе с ведьмовскими травами.

А он вылез. Сделался упырём. Начал убивать.

Люди зароптали.

— Белаве становилось всё трудней с ним справляться, — я бросил взгляд на распростёртую женщину. — Чтобы её тайну не выдали, она убила бабку Умилу и зарыла в топкую землю на берегу. С ног сбилась в попытках контролировать Тихона. А когда в село пришёл я, попыталась подставить Деяна и Ярину. Пока я ходил к Ярине, даже на погост сбегала, — мой взор остановился на перепачканном землёй подоле её платья.

— Силилась изобразить раскопанную могилу. А потом бросилась назад в таверну. Да опоздала.

— Так это всё из-за неё, — различил я в общем ропоте глас матери Ярины.

— Вы все ходили к бабке-ведьме, — я устало потёр шею, чувствуя на затылке жар горящего здания. — Все пользовались её чёрными чарами.

— Но упыря сотворила она, — промолвил кто-то из мужчин.

Люди. Они не меняются. Будто так важно найти козла отпущения. Свалить всё на кого-то, лишь бы себя обелить.