НИИ ядерной магии ТОМ 1

Она его не замечала, увлечённая свиданием с её особенным видом, и мужчина этим воспользовался. Ему интересно было смотреть на неё, когда та не выставляла метровые барьеры и не пыталась скрыть смущение от того, как действует на неё особый талант Красибора.

Он к таким реакциям привык. Куда не зайди, с кем не заговори — все были им очарованы. И дело не только в красоте. Женщины влюблялись по щелчку пальцев, мужчины видели в нём самого достойного для любого дела кандидата, а люди постарше просто проникались глубоким обожанием.

И Красибор это ненавидел. По-настоящему благодарен своему дару он был только во время походов на рынок: вот уж кому-кому, а ему товары действительно отбирали, как самим себе. Ягодка к ягодке, свежайшая рыбка с утреннего улова, а яблоки — сладкие, как мёд.

— Я за последней бутылью, — коротко обронил он и уже дёрнулся к выходу, но опомнился и добавил: — Вид и правда чудесный.

— Спасибо! — Арифметика тут же провернулась к нему и улыбнулась так тепло, что он бы и футболку сейчас снял, да не поможет.

Жар, которым его окатило, был совсем другого характера.

— Я... скоро.

Он поспешил прочь так быстро, как только мог, но Роман успел заметить, что друг прикрыл рот ладонью. Будто сильно чему-то удивился.

— Чего это он? — пробурчал Роман, отряхивая руки. — А, не важно. Фима, чем тебе помочь, моя ты леди мармелад?

— Сейчас Красибор вернётся, расскажу.

— Нет, с ремонтом, — он обвёл комнату руками, призывая девушку одуматься. — Чем тебе помочь с этим вот безобразием?

— А, ох, — Фима встала посреди комнаты (для этого ей потребовалось сделать всего один шаг от окна) и оглянулась.

— Тут многим нужно заняться, конечно. Но с этим я сама как-нибудь, — она махнула рукой. — Мне это даже в радость.

— Тебе коня привезти и избу поджечь? — поморщился Роман. Он очень не любил, когда люди намеренно усложняли себе жизнь. — Ты вроде говорила, что приехала исследованиями заниматься, а не халупы ремонтировать.

Фима насупилась и хотела уже сказать пару крепких словечек, но вовремя посмотрела на Романа.

Не просто на его фигуру, а на то, какой он в моменте: взмыленный, раскрасневшийся, с брезгливой гримасой и явно боящийся прикоснуться к чему-то в её комнатушке. «Он ради меня тяжесть донёс, хотя не нравилось ему. И комната не нравится, дом, вид — ничего не нравится. Кроме, видимо, меня». И огонь возмущения в душе девушки тут же затух, оставив после себя лёгкое тепло.