Осколки цветного стекла

Теперь все до единого шаги пройдены. И дорога, что теперь лежит перед ними, кажется, и сама еще не знает, куда ей повернуть.

Удивительно.

Долг, предначертанные пути, предначертанные роли, предначертанные жертвы, предначертанные, совершенные, холодно-строгие, царственные роли, отведенные им в этой утомительной игре.

Сбылось. Наконец-то.

Больше никаких предсказаний, зловещих снов, туманных видений и пугающих догадок. Будущее, так долго висевшее над их настоящим, наконец-то наступило.

И что теперь?

Тысячу лет – дней? секунд? – они ждали исполнения пророчества о Хрустальном Токио, они свыклись с ним, принимая его как должное, примеряя на себя странно-не-свои роли, вглядываясь в странно-не-свои отражения в зеркалах несбывшегося.

Не так уж и нескоро, как оказалось.

И отражения приблизились, обняв их за плечи, и стали – ими.

Потеряли они себя теперь – или нашли?

…Где-то вдалеке смеется Ами – заливается смело, звонко.

Оказалось – умеет.

Так же, как резкая, порывистая Рей умеет быть нежной, вечная хохотушка Мина – загадочно-мудрой, а застенчивая Мако играет с инопланетными послами в «роковую женщину» так мастерски, что лорда Нефрита на днях пришлось отговаривать от девятой по счету дуэли. Что, как резонно заметил Джедайт, исключительно его собственная вина, так как премудростям дипломатии свою леди обучил именно он… Ну-ну, а сам-то на Рей как смотрит – дырку прожечь можно…

Хронос больше не дает никаких предначертаний, Сецуна только многозначительно улыбается и молчит.

Оказалось, это здорово – чего-то не знать. Друг о друге. О себе.

Оказалось – после исполнения предначертанного ничего не закончилось.

На самом деле все только… начинается?

Тонкая фигурка в просторном платье – уже-давно-не-принцесса, уже-почти-королева – ладони легки, как крылья, и тело кажется невесомым, и свет течет под кожей, как кровь, и кровь, и слезы одинаковы – солоны и прозрачны.

Она – великая и бессмертная правительница, она – бесстрашный воин, она – свет, наполняющий Галактику. И лучшие подруги – вечные сестры ее – рядом, и ни одну не унесли битвы прошлых столетий. И тот, кто ближе сердца, дороже вечности, навеки теперь с нею, и она – наконец-то! – навеки – его.