Сбежать из Академии

Он усмехнулся в усы, вытащил из кармана сложенную вчетверо бумажонку и, вручив мне, изрёк:

— Согласно постановлению триста тридцать семь дробь один штрих плюс, от теста на одержимость освобождаются исключительно штатные сотрудники.

— Он штатный! — возопила я, закипая. — Арахнида Тарантуловна оформила его сегодня! Вот копия копии подтверждения о зачислении в штат!

— Да, — комендант изобразил улыбку чеширского кота, — но сертификат, освобождающий от теста, получен за сутки до зачисления гражданина Громова в штат.

Так что, всего доброго! — гад развёл руки и выпучил глаза. — Приходите завтра.

Кошмар кошмарский! Похоже, усатый-полосатый меня переиграл и уничтожил. Что же делать? Звонить Мегере? Она-то всё разрулит, вопросов нет: одно её слово, и Антона вселят. Но... При этом я останусь виноватой по самые уши. Возникшая проблема официально станет моим косяком, очередным поводом попрекать, оскорблять и обвинять в некомпетентности.

Нет уж!

Я решила разыграть последний козырь.

— Мы не уйдём, — сказала так твёрдо, что Юрич даже ухмыляться перестал.

— В соответствии с нормативом две тысячи сто девять штрих плюс-плюс один двенадцать, любой штатный сотрудник, обладающий жилплощадью в Корпоративном Комплексе, имеет право раз в пять с половиной лет приглашать гостя. И я этой привилегией ни разу не пользовалась. Так что Антон Сергеевич сегодня останется у меня. Причём, на вполне себе законных основаниях!

Антон, казалось, удивился не меньше коменданта.

— А это... удобно? — спросил он, и колючие щёки тронул лёгкий румянец.

— Вполне, — ответила я, бросив на Юрича победный взгляд. — Бери кота. Пошли домой.

Моя квартира находилась на самом верху и, по сути, представляла собой переоборудованный чердак, что в условиях волшебного мира само по себе чревато: безлунными ночами частенько скрипели половицы, раздавался лязг, звон, храп и даже хрюканье. Я привыкла. Ведь это всего лишь Петрович — местный полтергейст-пенсионер. Чердак с незапамятных времён считался его надёжным убежищем.

Петрович не умел говорить, только выл да постанывал иногда. А жаль: я бы с радостью послушала, кто он, откуда, и как его угораздило оказаться на чердаке нашей Каки.

— Располагайся, — сказала я Антону и раскрыла окно. Вечерний майский дух колыхнул занавески, и в комнате запахло черёмухой. — Сумки пока в угол брось, потом разберёмся.

— Угу, — отозвался физик, но залип в импровизированной прихожей дольше, чем требовалось.