Кукла Советника

Сила потока, дробящего камни у подножия горы, изумляла, восхищала и… ужасала, повергала наземь, заставляя найти более прочную опору для ног, чем гранитный выступ, сплошь испещренный трещинами. Я вздрогнула, когда на плечо легла тяжелая ладонь. Граф стоял совсем рядом, завороженно глядя вниз.

Я попятилась, отступая ближе к каменной стене, и Йарра очнулся.

– Не чувствуешь, – констатировал он. – Жаль. Тогда попробуем шторм.

* * *

На нас шла волна. Огромная, свинцово-черная, она закрыла собой весь мир. Корабль вздыбил нос, и я захлебнулась, ослепла от воды, льющейся с неба.

Светлые, где я? Судно на мгновение выровнялось, замерев на гребне вала, и ухнуло вниз. Я не хочу умирать! Совсем рядом с бортом ударила молния, и следом за ней громыхнуло так, что заложило уши. А корабль снова задирал носовую фигуру, и ее орлиный клюв хищно целился в небеса.

– Не бойся! С тобой ничего не случится! Это все иллюзия! Ты меня слышишь? Лира, это иллюзия!

Ошалев от ужаса, я мотала головой и билась, силясь вырваться.

В короткую паузу, перед падением с вала в саму преисподнюю, Йарра отвесил мне пощечину, аж голова мотнулась.

– Я тебя держу, ты не можешь утонуть! – И, в доказательство, прижал меня к груди.

Целительная сила оплеухи оказалась равной целому ведру валерьянки, потому что, наконец, я начала соображать. Вспомнила Сибилла, заклинание, слова графа о погружении в его память, водопад Бьяхи. О боги, неужели Йарра пережил этот ужас?!

Снова громыхнуло. Корабль затрещал, застонал, как раненое животное.

– Мачту выворотило! – крикнул мне в ухо Йарра.

Он что, ненормальный?! Откуда такой восторг?! Я изо всех сил вцепилась в его мокрый жилет, пряча лицо на груди. Не хочу даже видеть этот кошмар!

– Открой глаза, трусиха!

Вместо ответа я теснее прижалась к нему.

– Смотри, мы привязаны к мачте, ты не упадешь, тебя не смоет!

Йарра повернул меня лицом к волнам, сжал мои ладони и заставил развести руки в стороны.

– Почувствуй стихию! Ее силу! Она восхитительна!

Она кошмарна. В лицо снова ударил поток соленой воды, окатил меня, вымочив и без того мокрую одежду.

Ветер свистел в снастях, хлопали паруса, кто-то кричал, а белый дуб корабля был единственным светлым пятном в клубящейся вокруг мгле.

«Это все ненастоящее, – повторяла я себе. – Ненастоящее».

Я послушно вертела головой, тупо глядя то на небо, то на морскую муть, и пыталась бороться с истерической дрожью.

Шквальный ветер срывал слезы с моих щек и уносил их прочь, смешивая с хлопьями пены.