Другая Ипостась. Книга третья

На слабо освещённой арене по-прежнему крутили колёса акробаты, жонглёры побрасывали булавы под потолок, едва не задевая воздушных гимнастов, стоящих на жёрдочках под самым куполом цирка. На нас, простых смертных, никто не обращал внимания – цирк жил своей особой жизнью в собственной обитаемой вселенной, в которую посторонние допускались лишь на время представлений. Не очень большое снаружи здание с круглой крышей внутри казалось запутанным и огромным, будто уходящим в другое измерение – здесь помещалось столько всего: и клетки с дикими животными по соседству со стойлами для лошадей, и гримёрные, и груды циркового снаряжения.

Даже согбенные уличные фонари нашли здесь своё место, не говоря уж о громоздких, украшенных странными узорами ящиках. Ощущение иной реальности ещё больше усиливали фанерные декорации с торчащими в разные концы острыми углами и узкие лестницы, ведущие то вверх, то вниз, то в стороны, ко множеству непонятных закутков, в которых что-то копошилось и дышало.

Костюмерная показалась мне старым сундуком, доверху набитым пёстрыми тканями.

У входа, за письменным столом, освещённым настольной лампой, сидела женщина средних лет, сосредоточенно решавшая кроссворд. Бросив на нас взгляд поверх очков, она промолвила:

– Что, Лена, не подошло? А я тебе говорила!

– А что вы ей говорили, если не секрет? – последовал естественный вопрос.

– С кем имею честь? – вопросом на вопрос ответила женщина.

– Дмитрий Александрович Мурашов, следователь по особо важным делам. (Тщетно пытающийся оставаться на пенсии, – добавил про себя).

– Валентина Легкоступ! – торжественно назвала себя женщина, попытавшись встать из-за стола. Однако ей это не удалось, после чего она, разочаровано махнув рукой, добавила:

– Можно просто Валя.

Почувствовав, что для неё это важно, решил немного подыграть:

– Легкоступ? Что-то знакомое.

– Да! Неужто помните? Была когда-то известной фамилией в наших кругах. Теперь даже смешно звучит – Легкоступ, – промолвила она с горестной улыбкой, выставив из-под стола сильно отёчную ногу в шерстяном носке.

На молчаливый вопрос ответила просто:

– Самая обычная в нашем деле история. Резко спустилась с небес на землю, можно сказать. Я ведь раньше по канату бегала. Под самым куполом. А теперь даже из-за стола встать тяжко. Хорошо, хоть жива осталась. Одной ногой обошлось.

– Ничего себе! – прошептала Катерина.

– Чего там! Почитай, треть артистов цирка, как я, заканчивает. Производственный травматизм. Дело житейское.