Скользкая правда

– Удивительная вещь, он и, правда, кажется живым.

– Это мой талисман, – улыбнулась Николь.

Между тем, если на западе всё ещё сияли остатки золотых и розовых переливов, то на востоке начала загораться звёздная россыпь. Над спокойным морем воцарилась торжественная тишина. За знойным днём наступала прозрачная короткая летняя ночь, принеся с собой пенье соловьёв, шёпот любви, гламурные вздохи.

Празднично сияющая разноцветная подсветка кемпинга приглушила свет звёзд, но над простором морской глади царствовала и сияла луна – чистая, прозрачная, как хрусталь.

Темнота, словно бархатное покрывало, накрыла побережье. Тем заметнее выделялась ярко освещённая сцена и площадка для танцев, куда постепенно стягивались туристы.

В программу для развлечения публики входили самые разнообразные зрелищные мероприятия, в том числе и выступления танцоров. Николь дождалась своего выхода, и в сопровождении кордебалета в клубах театрального дыма «выплыла» на сцену.

Она слышала аплодисменты и одобрительные крики среди публики, почувствовала себя, как на ветреном морском берегу, оглушённая накатывающимися волнами.

Ради таких незабываемых моментов – будоражащих, поднимающих тонус, возносящих к высотам эйфории, она и училась в балетной школе при консерватории начиная с младых лет. В детстве Николь мечтала танцевать в балетной труппе Парижской оперы, и для этого у неё были все основания, не смотря на чрезвычайно жёсткую конкуренцию за поступление, но судьба распорядилась иначе. У отца не было достаточно денег, чтобы отправить Николь покорять Париж, а интересы девочки постепенно сместились в сторону изучения древних артефактов. Чему, несомненно, способствовала бабушка Николь – Анабель археолог по специальности.

Тем временем, публика завороженно и восхищённо наблюдала за неспешными плавными движениями балерины. Белый облегающий костюм элегантно подчёркивал прелести фигуры, а полупрозрачная воздушная ткань, надетая поверх его, создавала видение порхающей бабочки.

Мелодия сменилась на более ритмичную, и танец Николь стал похож на дождь в летнюю ночь с шелестом воды по листьям в саду, порывами ветра, но, в то же время, навевающим истому и благодать. В какой-то момент, на самом пике, музыка стихла, а публика ахнула, настолько красивой и животрепещущей оказалась поза, в которой застыла танцовщица, осыпанная сверху серебристым конфетти.