Третья Сила

Вы ведь отдыхающий? Ждите, сейчас подъеду.

Уже через полчаса Волков сидел в прохладной комнате с кондиционером и смотрел на Таню и её маму. Только сейчас он почувствовал, как соскучился по домашнему уюту и семейному теплу. Белые накрахмаленные кружева на подушках, семь слоников, выстроенные по росту на стареньком пианино, подсвечник в виде каменного цветка… Всё это так напоминало ему дом, детство. Он вырос у бабушки, в Санкт-Петербурге. Его родители были геологами и сгинули где-то в тайге, когда ему было всего пять лет.

Пока жива была бабушка Ксения, у него был дом; но после её смерти Володя мотался из одной экспедиции в другую, только бы не возвращаться в заброшенную холодную квартиру на Благодатной улице. В доме Тани Волков чувствовал себя уютно и спокойно; расположившись на скрипучем, с потёртой в насиженных местах кожей диванчике, ничего не хотелось делать, только бы вот так просто сидеть и чувствовать тепло домашнего очага…

Таня вышла из кухни с наскоро приготовленным обедом и обнаружила, что Володя уснул.

– Не буди его… – тихо прошептала мама, увидев замешательство Татьяны. – Он, видно, устал с дороги. Обед подождёт.

Таня молча сидела у стола и рассматривала Владимира. Вот он, здесь, у неё дома. И теперь уже никуда не исчезнет. Это точно! В жизни он даже лучше, чем по телевизору: волнистые тёмно-русые волосы, тонкий с горбинкой нос, слегка приоткрытый словно в удивлении рот, как часто бывает у малышей во сне. Удивительно, она видела Волкова всего второй раз в жизни, но он казался ей таким близким и родным, будто знакомым с самого детства.

«Я тебя никуда больше не отпущу! Ты мой, хоть сам этого ещё не знаешь. Володя, Вова… мой Вова. Что бы там ни было, мы будем теперь вместе, так и знай…»

* * *

С вершины лесистой горы, прямо из окон «хижины», как принято здесь называть уютный коттедж, хорошо просматривались окрестности заповедника, но человек с пышной седой шевелюрой в кресле дремал, не обращая внимание на уже привычные ландшафты. «Тоже мне – Шангри-Ла! И как такое название могло прийти им в голову? Достаточно примитивное представление о райском месте! Впрочем, вместе с Рузвельтом кончилась и эпоха романтиков.

Когда человечество перестаёт верить в чудеса, оно переименовывает их. Интересная мысль, стоит записать для мемуаров…» – думалось ему сквозь подкрадывающуюся дрёму. Внезапно издалека донеслись звуки крутящихся лопастей и равномерный гул мотора. «Опять кого-то принесло…» – растроенно подумал он, не открывая век.